Собрание баллад
Шрифт:
"Седлаем в полночь мы коней…
Я еду издале ка. Не медли, друг; сойди скорей;
Путь долог, мало срока". "На что спешить, мой милый, нам'?
И ветер воет по кустам,
И тьма ионная в поле;
Побудь со мной на воле".
"Что нужды нам до тьмы ночной!
В кустах пусть ветер воет. Часы бегут; конь борзый мой
Копытом землю роет; Нельзя нам ждать; сойди, дружок;
Нам долгий путь, нам малый срок:
Не в пору сон и нега:
Сто миль нам до ночлега".
"Но как же конь твой пролетит
Сто миль до утра, милый? Ты слышишь, колокол гудит:
Одиннадцать пробило". "Но месяц встал, он светит нам…
Гладка дорога мертвецам;
Мы скачем, не боимся;
До света мы домчимся".
"Но где же, где твой уголок?
Где наш приют укромный?" "Далеко он… пять-шесть досток…
Прохладный, тихий, темный". "Есть место мне?" - "Обоим нам.
Поедем! все готово там;
Ждут гости в нашей келье;
Пора на новоселье!"
Она подумала, сошла,
И на коня вспрыгнула, И друга нежно обняла,
И вся к нему прильнула. Помчались… конь бежит, летит,
Под ним земля шумит, дрожит,
С дороги вихри вьются,
От камней искры льются.
И мимо их холмы, кусты,
Поля, леса летели; Под кокским топотом мосты
Тряслися и гремели. "Не страшно ль?"- "Месяц светит нам!"
"Гладка дорога мертвецам!
Да что же так дрожишь ты?"
"Зачем о них твердишь ты?"
"Но кто там стонет? Что за звон?
Что ворона взбудило? По мертвом звон; надгробный стон;
Голосят над могилой". И виден ход: идут, поют,
На дрогах тяжкий гроб везут,
И голос погребальный,
Как вой совы печальный.
"Заройте гроб в полночный час:
Слезам теперь не место; За мной! к себе на свадьбу вас
Зову с моей невестой. За мной, певцы; за мной, пастор;
Пропой нам многолетье, хор;
Нам дай на обрученье,
Пастор, благословенье".
И звон утих… и гроб пропал…
Столпился хор проворно И по дороге побежал
За ними тенью черной. И дале, дале!.. конь летит,
Под ним земля шумит, дрожит,
С дороги вихри вьются,
От камней искры льются.
И сзади, спереди, с боков
Окрестность вся летела: Поля, холмы, ряды кустов,
Заборы, домы, села. "Не страшно ль?"- "Месяц светит нам!"
"Гладка дорога мертвецам!
Да что же так дрожишь ты?"
"О мертвых все твердишь ты!"
Вот у дороги, над столбом,
Где висельник чернеет, Воздушных рой, свиясь кольцом,
Кружится, пляшет, веет. "Ко мне, за мной, вы, плясуны!
Вы все на пир приглашены!
Скачу, лечу жениться…
Ко мне! Повеселиться!"
И ле том, ле том легкий рой
Пустился вслед за ними, Шумя, как ветер полевой
Меж листьями сухими. И дале, дале!.. конь летит,
Под ним земля шумит, дрожит,
С дороги вихри вьются,
От камней искры льются.
Вдали, вблизи, со всех сторон
Все мимо их бежало; И все, как тень, и все, как сон,
Мгновенно пропадало. "Не страшно ль?"- "Месяц светит нам".
"Гладка дорога мертвецам!
Да что же так дрожишь ты?"
"Зачем о них твердишь ты?"
"Мой конь, мой конь, песок бежит;
Я чую, ночь свежее; Мой конь, мой конь, петух кричит;
Мой конь, несись быстрее… Окончен путь; исполнен срок;
Наш близко, близко уголок;
В минуту мы у места…
Приехали, невеста!"
К воротам конь во весь опор
Примчавшись, стал и топнул; Ездок бичом стегнул затвор -
Затвор со стуком лопнул; Они кладбище видят там…
Конь быстро мчится по гробам;
Лучи луны сияют,
Кругом кресты мелькают.
И что ж. Ленора, что потом?
О страх!.. в одно мгновенье Кусок одежды за куском
Слетел с него, как тленье; И нет уж кожи на костях;
Безглазый череп на плечах;
Нет каски, нет колета;
Она в руках скелета.
Конь прянул… пламя из ноздрей
Волною побежало; И вдруг… все пылью перед ней
Расшиблось и пропало. И вой и стон на вышине;
И крик в подземной глубине,
Лежит Ленора в страхе
Полмертвая на прахе.
И в блеске месячных лучей,
Рука с рукой, летает, Виясь над ней, толпа теней
И так ей припевает: "Терпи, терпи, хоть ноет грудь;
Творцу в бедах покорна будь;
Твой труп сойди в могилу!
А душу бог помилуй!"
ПОКАЯНИЕ
Был папа готов литургию свершать,
Сияя в святом облаченье, С могуществом, данным ему, отпускать
Всем грешникам их прегрешенья.
И папа обряд очищенья свершал;
Во прахе народ простирался; И кто с покаянием прах лобызал,
От всех тот грехов очищался.
Органа торжественный гром восходил
Горе во святом фимиаме. И страх соприсутствия божия был
Разлит благодатно во храме.
Святейшее слово он хочет сказать -
Устам не покорствуют звуки; Сосуд живоносный он хочет поднять -
Дрожащие падают руки.
"Есть грешник великий во храме святом!