Чтение онлайн

— Уговорить майора Маккензи будет непросто, — бросил Вламинк, занимая место за длинным овальным столом. — И если говорить начистоту, учитывая его состояние, невелика потеря…

— Не мелите чепухи, — сухо бросил замгенсека. — Даже в депрессии здесь, в Европе, он — самый подходящий человек для подобного расследования.

— Может, нам удастся заполучить Маккензи через его руководство?

— Нет. Ни в коем случае нельзя привлекать внимание французских спецслужб. Не забывайте, что любая утечка способна нанести нам непоправимый ущерб. Пока ни американцы, ни китайцы ничего не пронюхали, оно и к лучшему.

— Я по-прежнему считаю, что мы обошлись бы и без Маккензи, — настаивал Вламинк.

— Само собой, незаменимых не бывает, но его участие позволило бы нам выиграть драгоценное время. В любом случае после вашего с ним разговора поздно идти на попятный. Что именно вы ему рассказали?

— Что ССЦ хочет его завербовать. А в качестве приманки, как и договаривались, я намекнул на возможность возобновить расследование о парижском туннеле…

— Это разожжет в нем интерес к самостоятельному расследованию. Уверен, не такой он человек, чтобы упустить добычу. В это чертово подземелье спускался один Маккензи. Наверняка ему захочется узнать, что в конце туннеля.

— Через два дня я снова попытаюсь его убедить, но для этого мне понадобятся новые аргументы.

— Мы это обдумаем. Господа, полагаю, нет смысла повторять вам, что время работает против нас. Русские, американцы или китайцы в конце концов вступят в игру. Мы обязаны распутать это дело раньше. Вы знаете, что вам делать.

Протиснувшись сквозь шумную толпу, каждый вечер собиравшуюся на террасе «Сансера», и войдя внутрь, Ари увидел, что Залевски уже поджидает его там с неизменной лакрицей в зубах и зажатым в руке бокалом. В переполненном баре царила непринужденная атмосфера. Клиенты всех возрастов перемешались, а их разговоры тонули в причудливых звуках песни Бриджит Фонтейн, благодаря усилителям слышной даже на улице, где между изгнанными наружу курильщиками завязывались самые неожиданные связи.

Ари не виделся с поляком с тех пор, как расстался с Лолой. И если честно, он был только рад тому, что это тройное ограбление вынудило его вновь встретиться с Кшиштофом и Ирис. На самом деле ему не хватало друзей. Из самолюбия он постарался сдержать улыбку.

— Добрый вечер, майор Маккензи, — приветливо поздоровался с ним Залевски.

Прежде чем усесться на оранжевый кожаный диванчик, Ари крепко пожал телохранителю руку.

— Вижу, ты не стал меня дожидаться, негодник. Что это ты пьешь?

— Не поверишь, водку! — ответил поляк, не вынимая изо рта лакричную палочку. — Себя не переделаешь. Так вот где ты убиваешь время.

— Да, по большей части.

— Мило. Странно, но мне кажется, на тебя это не очень похоже.

— Правда? Почему же?

— Сам не знаю. Уж очень модное, шумное заведение… Тебе бы больше подошел старый грязноватый кабак, не такой людный. Что-нибудь настоящее.

— Кресла удобные, музыка сносная. К тому же здесь всегда кто-то толчется, так легче затеряться. Ирис еще не пришла?

— Сам видишь, пока нет.

Марион, официантка, работавшая по вечерам, подошла к их столику с подносом в руках. Столь же обаятельная, как Бенедикт, хоть и совершенно в другом стиле. Тонкие и гладкие черные волосы чуть ниже плеч и ямочки, придававшие еще больше очарования улыбке, которая, казалось, никогда не сходила с ее губ. Что-то славянское угадывалось в ее мягких чертах — какая-то непосредственность, делавшая ее милой и в то же время лукавой.

— Добрый вечер, Ари… Ходят слухи, что вы сегодня ушли отсюда в бешенстве. Неужели Бене вас обидела?

— Нет-нет… Ничего подобного. Просто достал один тип.

— Да как он мог! Вот подлец! — воскликнула она с показным пафосом, к которому прибегала нередко и с неподдельным талантом. — Отныне мы не допустим его в наше заведение. Никто не вправе досаждать моему любимому клиенту. Месье желает виски?

— Будьте любезны. Мой друг не стал меня ждать…

— Вам известны наши правила… Раз сел, заказывай.

— Мерзкая искусительница!

Состроив шаловливую гримаску в духе Мэрилин Монро, она направилась к бару. Марион, как и Бенедикт, жить не могла без насмешек и подначек и владела этим искусством в совершенстве, к величайшему удовольствию Маккензи, с одобрением наблюдавшего за ее игрой.

— Теперь понятно, почему ты пропадаешь здесь дни напролет, — прошептал Кшиштоф, таращась ей вслед. — Шикарная девочка.

— Да ничего себе…

— А что за Бене?

— Вторая официантка, та, что работает после обеда.

— Такая же хорошенькая?

— Брось, Залевски, они не для тебя.

— Все равно приятно, что ты опять способен заигрывать. Хотя тебя по-прежнему тянет к молоденьким…

Ари возвел глаза к потолку:

— Ничего я не заигрываю, мы просто друзья. А ведь я как раз собирался сказать, что рад тебя видеть, но сейчас я уже не так в этом уверен…

Поляк звучно расхохотался. У него был низкий голос, совершенно не вязавшийся с его хрупким телосложением. Залевски нисколько не соответствовал расхожим представлениям о телохранителях. Высокий, худой, с тонкими чертами и немного неуклюжими повадками, со светлыми, коротко остриженными волосами, синими глазами и длинным заостренным носом. Светлая кожа и румяные щеки делали его похожим на хрупкого мальчика из церковного хора, что совершенно противоречило его бурной военной карьере до вступления в СОВЛ. В прошлом заядлый курильщик, он вечно жевал залежалые, обгрызенные лакричные палочки.

— Когда выходишь на работу? — поинтересовался Кшиштоф, пока Марион несла Маккензи его виски.

— Я продлил бюллетень. И чем дальше, тем больше сомневаюсь, хочется ли мне вообще туда возвращаться.

— Да ладно тебе.

— Я больше в это не верю, Кшиштоф. Ты же знаешь, сколько лет я проработал в госбезе. Может, пришло время заняться чем-то другим. Поменять все в корне.

— Как знаешь, а я ни за что не поверю. У тебя это в крови, Ари.

— Ну, хочешь верь, хочешь нет…