Соблазнительный шафер

Свадебное приглашение цвета слоновой кости с каллиграфическими завитками букв больше напоминало бомбу замедленного действия, которая вот-вот взорвётся прямо в лицо Мэдисон Дэниэлс.

Чёрт, похоже, у нее проблема.

Брат, который старше её на три года — единственный брат — и правда на этой неделе женится.

Женится.

Она была невероятно счастлива за него. И даже взбудоражена. Мэдисон быстро подружилась с его невестой Лиссой — замечательной девушкой, которая никогда не причинит ему боль. Про их пару можно снимать фильм для телеканала Hallmark. Познакомились на первом курсе университета штата Мэрилэнд, потеряли друг от друга голову, получили замечательные места работы сразу после выпуска, ну а дальше история всем известна.

Нет, проблема не в них.

И определенно не в том, что свадьба пройдёт в глубине виноградников Северной Вирджинии.

Даже не в её полусумасшедших родителях — владельцах онлайн-магазина «Конец света», которые, скорее всего, будут предлагать противогазы гостям. На самом деле она с радостью взяла бы один с надписью «Прощай, Земля», чтобы улететь на другую планету.

Мэдисон вздрогнула, когда её взгляд наткнулся на список друзей невесты и жениха. Девушка медленно выдохнула, пошевелив пряди каштановых волос, выбившихся из небрежной прически.

Прямо напротив её имени, отделенным невинными точками, малиновыми чернилами было написано имя шафера: Чейз Гэмбл.

— Господь ненавидит меня.

Это был он. Ну что ж, она подружка невесты, и шафером мог стать любой из братьев Гэмбл. Но нет, это был именно Чейз. Лучший друг Митча — его приятель, доверенное лицо, бро, всё, что угодно, а по совместительству — настоящее проклятье Мэдисон.

"Ни черта не изменится, если я так и буду глазеть на его имя".

Внимание девушки отвлекло округлое бедро Бриджит Роджерс, опершееся об её стол. Помощница Мэдисон представляла собой ходячее пособие того, как мода, делающая жертв из одних людей, с успехом работает на других. Сегодня на этой женщине юбка-карандаш цвета фуксии и фиолетовая рубашка в крупный горох. Чёрный шарф и кожаные сапоги завершали образ.

Загадка, но она и впрямь умудрялась выглядеть великолепно в том, что на другой смотрелось бы костюмом клоуна. Бриджит была смелой.

Мэдисон вздохнула. Сейчас ей бы не помешало немного смелости.

— Не думаю, что справлюсь с этим.

— Тебе стоило прислушаться к моему совету и пригласить Дерека с кафедры истории. По крайней мере, ты могла бы заняться бешеным сексом вместо того, чтобы всю свадьбу пускать слюнки на Гэмбла. Мужчину, который — замечу — уже один раз тебя отверг.

Один-ноль в пользу Бриджит. Она была ловка.

— Что мне делать? — спросила Мэдисон, глядя в окно своего кабинета. Она могла видеть только сталь и цемент музея напротив её здания — Смитсоновского института, при взгляде на который её переполняла гордость. Она упорно трудилась, чтобы присоединиться к тем, кому позволено работать в этом изумительном культурно-просветительском учреждении.

Бриджит наклонилась к лицу Мэдисон, снова привлекая её внимание.

— Ты будешь вести себя как взрослая девочка и справишься. Пусть у тебя тайная, неувядающая любовь к Чейзу, но, если он до сих пор не оценил такую удивительную женщину, у него явно психические проблемы, и он не стоит твоего беспокойства.

— Я знаю, знаю… — ответила Мэдисон. — Но он такой…такой нервирующий.

— Как и большинство мужчин, детка… — Бриджит подмигнула.

— Всё нормально, я его не интересую. Обидно, но я смирилась. И я даже могу простить его за то, что он передумал, когда мы почти переспали однажды. Ну, вроде бы.

Она невесело рассмеялась и уставилась на свою лучшую подругу, надеясь, что та её понимает.

— Но он постоянно подначивает меня. Дразнит перед моей семьей, обращаясь со мной как с младшей сестрой, когда единственное, чего я хочу — это встряхнуть его и…сорвать одежду.

— Это всего лишь пара дней, что тут ужасного? — Бриджит попыталась придать голосу уверенности, дабы убедить, что это будет не самый плохой уик-энд.

Бросив приглашение на стол, Мэдисон лениво откинулась на спинку стула, созерцая название исторической кафедры.

С тех пор, как она себя помнит, Гэмбл всегда был рядом. Всегда. Они росли в одном квартале пригорода Колумбийского округа. Её брат и Чейз были неразлучны с тех пор, как…всегда. А это значило, что, будучи самой младшей в семье, ей больше ничего не оставалось, как всюду следовать за Митчем и его друзьями.

Она боготворила Чейза. Трудно было противостоять его мужской привлекательности, простой искренности и этим очаровательным ямочкам. В детстве и юношестве в нём прослеживалась черта свирепого защитника, что заставляло девичьи сердца трепетать. Он из тех, кто сорвёт с себя последнюю рубашку в снегопад, чтобы отдать бездомному, но он всегда ходил по скользкому, опасному краю.

С Гэмблом было опасно связываться.

Однажды в старших классах парень, который подвез Мэдисон к дому, начал приставать к ней прямо в машине. Чейз выбежал на улицу, как только услышал её приглушенные крики.

После той стычки придурок не мог ходить прямо несколько недель.

А у кое-кого возникла сильная щенячья привязанность, любовь, которая, кажется, никогда не умрёт.

Все, включая мать девушки, знали, что та была влюблена в Чейза в старшей школе и на двух первых курсах колледжа. Боже, для всех было очевидно, что если где-то показались Митч и Чейз, то Мэдисон неподалеку. Как бы печально и жалко это ни звучало, но она поступила в тот же колледж, что и они.

Все изменилось на её первом курсе, когда Чейз открыл свой первый ночной клуб.

После того, что между ними произошло… она старалась избегать его. Не сказать, что успешно. Казалось, так просто будет не встречать этого мерзкого ублюдка в таком перенаселенном городе, как Вашингтон, но уж нет, законы природы оказались по-сучьи безжалостны и жестоки.

Чейз был повсюду. Когда она приобрела квартиру на втором этаже Галереи, несколько недель спустя он купил там пентхаус. Её родители относились к Гэмблам как к сыновьям, и на семейных торжествах он и его братья всегда сидели за их столом.