Чтение онлайн

В этот день даже атмосфера в школе поразила Стиви своей теплотой и дружелюбием. Ее учительница и какой-то мальчик, которого она едва знала, сделали Стиви комплименты по поводу ее нового платья. Обычно она сидела на занятиях словно посторонняя, изолированная собственным сознанием того, что она отличается от всех. Но сегодня она принимала дружественные жесты и старалась отвечать на них.

Когда она взяла в кафетерии свою коробку с завтраком, то группа из трех девочек – шайка Тамми Форрестер – направилась за ней следом.

– Эй, Стиви, – крикнула ей сама Тамми, кивая на свободное место, – иди сюда, поедим вместе.

Стиви так и сделала, с некоторой опаской и напряжением усаживаясь за недоступный для нее прежде стол Форрестер. Как могло случиться, что эти девочки, обычно такие надменные, переменились, – неужели из-за того, что Ирэн уговорила ее пригласить их всех на вечер? Хотя Стиви и не слишком доверяла неожиданному расположению к ней, все же это показалось ей частью той нормальной жизни, о которой она мечтала. И она изменила своей обычной привычке держаться поодаль.

– А мы как раз говорим о твоем приглашении, – сказала Тамми под аккомпанемент кивков ее подруг. Она наклонилась и заговорщицки прошептала:

– А ты собираешься добавить спиртного в пунш? Стиви едва не расхохоталась. В ее доме раздобыть спиртное было проще простого.

– Нет проблем, – легкомысленно заверила она и была вознаграждена за свои слова одобрительными улыбками.

– А как насчет надзора? – осведомилась Тамми. – Твой отец… Я хочу сказать, твои родители будут дома весь вечер?

Стиви поняла вопрос. Все на базе знали, что из себя представляет адмирал Найт, и все его опасались.

– Он в Вашингтоне, – ответила она, – а мать рано ложится спать.

Тамми просияла.

– Супер, – одобрила она. Заговорщицкий тон вернулся. – А ты уже договорилась с каким-нибудь парнем, что будешь с ним в этот вечер?

– Нет… не договорилась.

– Вот здорово! Не то здорово, что ты не договорилась, то есть, – поскорей добавила она, – просто сейчас у нас гостит мой кузен Тим из Ричмонда, и мне хотелось бы привести его с собой. Он ростом шесть футов и такой симпатичный. Он первокурсник у «Уильяма и Мэри», и у него даже есть итальянский спортивный автомобиль. Могу поклясться, что он тебе очень понравится, Стиви. Ничего, если я приведу его?

– Конечно, – кивнула Стиви. – Чем больше народу, тем веселее.

Пунш с добавкой спиртного, свидания с незнакомыми парнями… все это принадлежало к тому миру, который она совсем не знала. Сумеет ли она оказаться там своей?

Вопрос этот все еще витал в мозгу Стиви, когда она подходила к своему дому вместе с Тамми и Евой, ее подругой. С видом королевской особы, оказывающей неслыханную милость, Тамми вызвалась помочь Стиви украсить дом и удостовериться, что все было «в самый раз» для вечеринки. Поворачивая ключ в двери, Стиви подумала: какое странное ощущение – быть с девочками твоего возраста, а не совершать свое обычное одинокое возвращение в постылый дом.

Она вошла внутрь, девочки за ней, в явном нетерпении посмотреть, как она живет. Ведь хоть адмирал Кас Найт и был самой настоящей легендой, никто из одноклассников Стиви ни разу не был у нее дома; все, что они знали о нем, – это то, что рассказывали их родители.

Еще не дойдя до жилой комнаты, Стиви почувствовала ужасные признаки того, что что-то неладно: кислый запах и звук телевизора – передавали одну из излюбленных мыльных опер Ирэн, – включенный на оглушительную громкость.

У девочек перехватило дыхание, когда они увидели сцену, до ужаса знакомую Стиви: Ирэн валялась на диване, окруженная несколькими лопнувшими шарами, волосы растрепаны, халат распахнут, бутылка «Дикого индюка» и стакан стоят в лужице на кофейном столике.

С люстры свисало несколько жалких лент гофрированной бумаги, а в том месте, где они касались Ковра, начинался след блевотины, ведущий в туалетную комнату.

И в этот момент Стиви распрощалась со своими мечтаниями стать обычной, «сладкой шестнадцатилетней девочкой». Не говоря ни слова девочкам, она помчалась на кухню и вернулась с рулоном туалетной бумаги, ведром мыльной воды и щеткой.

Тамми и Ева сбежали, не сказав ни слова, словно боялись заразиться тем безобразием, какое увидели. Пока они мчались по дороге прочь от дома, Стиви слышала их возбужденную болтовню. Разумеется, завтра об этом узнает вся школа.

Стиви присела на корточки и терла ковер до тех пор, пока костяшки пальцев не покраснели. Постепенно пятно побледнело, однако прогорклый запах остался. Близкая к тошноте, Стиви все-таки заставляла себя дышать им, словно в наказание за то, что осмелилась мечтать о чем-то еще.

Закончив уборку, она отволокла Ирэн вверх по лестнице и уложила в постель. А потом сорвала с себя бело-розовое именинное платье и растерзала его в клочки, оставив тряпки на полу комнаты Ирэн.

Надев джинсы и мужскую рубашку, она спустилась вниз. С мрачной решимостью она собрала все барахло, предназначавшееся для вечеринки, которая не состоялась, все шары, шляпы и банты, и отправила их в мешок для мусора. Кулаками измолотила бело-розовый именинный торт, тоже бросила его в мешок, а затем вытащила весь этот мусор из задней двери вместе с остальным хламом.

Дальше было самое трудное. Задыхаясь от ненависти и унижения, Стиви сняла телефонную трубку и одиннадцать раз набирала номера, сообщая каждому из приглашенных гостей, что день рождения отменяется. Причины она не называла, зная слишком хорошо, что Ева и Тамми скорее всего уже начали распространять историю о том, какую сцену они застали.

Слишком недолго она чувствовала то, что другие девочки считали самым нормальным, – и слишком быстро Ирэн сделала ее опять отщепенкой Стиви Найт.

И она поклялась себе, что больше никогда не окажется в таком нелепом положении, никогда.

Когда спустя несколько часов Ирэн все еще не спустилась вниз, Стиви забеспокоилась. Хоть она и ненавидела сегодня мать больше, чем обычно, чувство ответственности крепко и глубоко сидело внутри нее. Все эти долгие годы, когда Стиви убирала за матерью, следила, чтобы у нее было все в порядке во время долгих отлучек адмирала, сделали из Стиви скорее мать для Ирэн, чем дочь. И хотя она часто желала смерти обоим родителям, все-таки не могла заставить себя полностью бросить мать, даже в этот день. Зная, что Ирэн забывала поесть, когда пила, она пошарила в холодильнике, стараясь отыскать какие-то остатки еды. Она достала несколько увядших овощей из контейнера и несколько кусков курятины из морозилки, положила их в большую кастрюлю, добавила специи и воды и поставила тушиться, а сама стала в это время убирать последние следы пьяного бесчинства Ирэн.