Собака
Шрифт:
ЛИПА. Да уж представляю, что ты там думаешь. Я затылком чувствую, как ты на меня смотришь, когда я не вижу. Убить меня готова, да?
НИНА. Ну, почему убить? Пропала без вести — тоже вариант.
ЛИПА. Я знала! Ты наймешь людей, они меня увезут и… Не дождешься, гадина!
НИНА. Не ори, не на базаре! (Высыпает из пакета на голову Липы чипсы). Жри чипсы свои фруктовые, а то талия исчезнет, а зачем ты Виктору без талии? Кроме талии, его ничего не интересует!
ЛИПА. Сама дура! Получи! (Выливает на Нину молоко или сок).
НИНА. Уродина колченогая!
ЛИПА. Козлиха безрогая! Чтоб тебе до пенсии не дожить!
НИНА. Чтоб тебе детей не родить!
ЛИПА. Сдохни!
НИНА. Умри!
Они бросают друг в друга разными предметами и, возможно, дерутся. Виктор хохочет. Они замирают.
Нина, опять ожив, берет совок, веник, тряпку, прибирается.
НИНА. Опять намусорил… Витя, ты как в детсаде, честное слово. Чаю себе не можешь приготовить, чтобы не улить все вокруг. Да и доченька у нас молодец, а убираю только я. Это справедливо? Вот брошу все, зарастете мусором.
Собрав все в ведро, сует туда совок, веник и тряпку, уходит.
ЛИПА. Смешливый вы, я смотрю. Вообще мужчины больше смеются. И анекдоты друг другу рассказывают. Женщины реже.
ВИКТОР. Мы меньше живем, вот и спешим насмеяться, пока не померли. А вам спешить некуда. Кофе не угостите?
Липа включает чайник. Очень длинная пауза — они смотрят на чайник, на то, как он закипает и бурлит. После этого Липа достает из стола вторую чашку, сыплет в нее растворимый кофе. И себе.
ЛИПА. Сахар?
ВИКТОР. Да, одну ложку.
ЛИПА. Молоко?
ВИКТОР. Нет, спасибо.
Подходит, берет чашку, садится на стул перед Липой.
ЛИПА. Я не поняла, а собака тут при чем?
ВИКТОР. Ну… Люди, которые подбирают собак… Или нищим подают… Благотворительностью занимаются… У них часто комплекс вины. Что-то не то сделали. А спасли собаку, подали нищему — и как бы легче.
ЛИПА. И в чем ваша вина?
ВИКТОР. Да все мы виноваты. Перед собой в первую очередь. Мы — собственные вечные должники. Кто-то хотел стать летчиком — не стал. Кто-то хотел научиться играть на гитаре — не научился. Кто-то хотел работать для удовольствия — а работает для денег.
ЛИПА. Как у вас все обобщать получается, даже завидно. И я, значит, перед собой виновата?
ВИКТОР. Конечно. У вас тоже где-то зарыта собака, но вы предпочитаете о ней не помнить.
ЛИПА. Ну да. Надо каждый день ходить на могилку, цветочки класть, слезы лить?
ВИКТОР. Не обязательно. У каждого своя могилка — при себе. У вас вот тут — чистый морг. И он же склеп. Вы тут себя добровольно замуровали.
ЛИПА. И охота вам сочинять, ничего же про меня не знаете!
ВИКТОР. Расскажите.
ЛИПА. А могу! Родилась в простой семье, родители много работали, я без присмотра вела себя очень вольно. Курить рано начала, вино и пиво пить, с мальчиками сексом заниматься. Встретила мужчину, полюбила, он меня наставил на путь истинный, я поступила в медучилище, работала санитаркой, потом получила высшее образование, то есть он сделал из меня человека. А потом бросил.
ВИКТОР. Почему?
ЛИПА. Не знаю. Наверно, ему интересно было из меня что-то делать. А когда сделал — стало скучно. Кого-то еще теперь делает.
ВИКТОР. Похоже на правду, но почему-то не верю.
ЛИПА. Конечно, похоже, это история моей подруги. Ладно, свою рассказываю. Нормальная семья, нормальное детство, хотела стать врачом, потому что влюбилась в соседа, а он был молодой врач и даже уже педагог. Хотела попасть на его занятия. И поступила, и попала, и сумела его увлечь, и начались отношения, но, как только я намекнула, что хочу замуж, он меня бросил.
ВИКТОР. Уже ближе, но все равно не то. Не верю.
ЛИПА. Дело ваше.
ВИКТОР. Хотите — я расскажу?
ЛИПА. Если чтобы рассмешить — пожалуйста.
ВИКТОР. Я исхожу из того, что каждый человек рано или поздно находит в своем характере какую-то роковую черту, извините, что опять про рок. И пугается. Скорее всего, ваша роковая черта — вы очень привязчивый человек. Любили маму, обожали папу, любили брата или сестру, если есть…
ЛИПА. Нет.
ВИКТОР. Тем хуже. Или лучше. Любили своих одноклассников, вообще всех. Даже учителей любили — и были отличницей. Для себя, конечно, но и для них. Не исключаю, что собака у вас все-таки была. Или кошка. И умерла. И для вас это было потрясение.
ЛИПА. Не кошка. Папа. Он умер. Три года назад. Он был врач.
ВИКТОР. Простите. Дальше не рассказывать?
ЛИПА. Рассказывайте.
ВИКТОР. Ну, раз папа врач, значит, и вам сам бог велел. А потом кто-то встретился. Кого вы полюбили. А потом он… Или ушел, или… Или — что?
ЛИПА. Дальше.
ВИКТОР. Вы поняли, что от вашей способности любить и привязываться — только боль. Сильная боль. И чувство вины, хотя вы ни в чем не виноваты. И вам стало страшно. Как уберечься от боли? Так же, как избежать удара электрическим током. Отключить источники питания, выключить ток. И вы его выключили. Совсем. Попытались, возможно, жить на батарейках, ну, там ток не опасный, а все более или менее работает. Это я про Сережу и ваши с ним отношения. Если они вообще есть.
ЛИПА. Дальше.
ВИКТОР. Это ведь и про меня, Липа. Я увидел, что вы — мой двойник в женском обличье. Я не про внешность, конечно…
ЛИПА. Я понимаю, дальше!
ВИКТОР. Я тоже всегда боялся привязанностей и боли. И вот понял, причем такое ощущение, что вот сейчас понял, то есть мыслями я и раньше это понимал, головой, я про другое, про душу, про сердце, извините за такие слова, вот сейчас понял, что — а как без боли? Болит только живое — и пусть болит! И чувство вины — тоже нормальное! Был такой человек Дейл Карнеги, очень популярный в свое время, да и сейчас некоторые… У него есть книга — «Как перестать беспокоиться и начать жить». Моя мама ее читала, потому что очень уж обо всем беспокоилась. Дочитала и сказала: неправильное название, надо было: «Как перестать беспокоиться и жить». Понимаете?