Чтение онлайн

— Извините, — выдавил старший, — мы же не знали. Ну просто…

Максаков протянул руку.

— Служебные книжки.

— Жить-то все хотят.

Он резко повернулся к бросившему последнюю фразу круглолицему:

— Уйди в сутенеры или бандиты и живи как хочешь!

— Еще мне про честь мундира напомните! — Тот швырнул книжицу на стол и двинулся к двери. — Где она на верху, честь-то? Самых злодеев нашли в ментуре!

Максаков аккуратно собрал все три служебки.

— Вот с таких уродов, как вы, все и начинается, — спокойно пояснил он оставшимся в помещении чернявому и водителю.

Они промолчали.

«Сделано замечание в связи-с неаргументированным завышением расценок на поборы с клиентов проституток на Старо-Невском проспекте, — записал он во всех трех книжках. — А также в связи с отклонением от маршрута патрулирования».

— Свободны! Пусть ваше начальство с вами разбирается.

Он знал, что никто этих троих за такую мелочь, как поборы, не уволит, но хотя бы трахнут как следует за то, что попались.

— Михаил Алексеевич! — Симонов за пультом держал в руках телефонную трубку. — Вы у соседей внизу уже были? Там проверяющий из главка приехал. Хочет вас видеть.

— Иду, — кивнул Максаков и вздохнул: — Не было печали.

Дежурка 127-го в подвале была чуть-чуть побольше и пошумнее. Человек пять томились за решеткой. За привинченным к полу под маленьким окошечком столом Нинка Колосова продолжала допрашивать худосочного парнишку в легкой черной куртке с надписью «Чикаго Буллз». Дежурный Лопатников, с которым они расстались полчаса назад, сделал страшные глаза и легонько кивнул направо.

Старший лейтенант в идеально подогнанной шинели и отпаренной шапке был лет на пять-семь моложе Максакова.

— Младший помощник инспектора девятого отделения шестнадцатого отдела Управления спецконтроля за проверками личного состава при штабе ГУВД старший лейтенант Внимательный, — представился он.

Максаков усмехнулся.

— Ответственный от руководства Управления внутренних дел Архитектурного района Санкт-Петербурга, начальник отдела по раскрытию умышленных убийств службы криминальной милиции майор милиции Максаков.

Внимательный серьезно кивнул, не поняв издевки.

— Вы написали в журнале проверок об отсутствии у вас замечаний по несению службы.

Голос у него был хорошо поставлен.

«Бывший военный штабист или замполит», — сообразил Максаков.

— Тем не менее мною выявлены: во-первых несоблюдение дежурным по отделу Лопатниковым формы одежды — шеврон смещен от центральной оси рукава на полтора сантиметра, во-вторых незнание дежурной частью дополнительной инструкции по приказу МВД номер шесть три ноль два один пять «О действии службы участковых инспекторов при цунами».

— Зато они про метеориты знают, — вздохнул Максаков. — Вы их спросите.

— Ментяры! Хотите выпить?! — заорал вдруг в обезьяннике крупный лысый мужик в полушубке из искусственного меха. — Жрите, суки!

Струя мочи ударила через решетку, едва не задев проверяющего. Он отскочил в сторону.

— Б…дь! — Лопатников схватил дубинку и кинулся к железной двери. Помощник дежурного достал наручники и последовал за ним.

— Вася! Не торопись! Ща у него струя кончится, и войдем.

Нинка оторвалась на секунду, усмехнулась и продолжила допрос. Ее подопечный даже не обернулся.

— На… Напрасно вы иронизируете, товарищ майор. — Внимательный с опаской косился на клетку, где Лопатников с помощником пытались надеть дебоширу наручники. — Я буду вынужден подать представление о вашем наказании.

Максаков достал сигарету, глядя, как Вася умело перехватил мужику гибкой дубинкой шею, а помощник щелкнул «браслетами».

— Вы когда-нибудь выезжали на убийство?

— Давайте не будем передергивать. — Внимательный подошел к выходу. — Каждый должен заниматься своим делом. А что?

Максаков отвернулся.

— Ничего. Просто вы — счастливый человек, старший лейтенант.

Хлопнула дверь. Лопатников вытер пот и бросил дубинку на сейф.

— Козел!

— Буян или лейтенант?

— Оба!

— Сука! Б…дь! Ты у меня… — Парень вскочил со стула и орал на Колосову тонким голосом.

Она, откинувшись на спинку стула, спокойно смотрела на него.

«Господи, сколько можно орать!» Максаков подошел к нему и, схватив за шиворот, бросил обратно на стул. Юнец сполз на пол и завыл. На подбородок потекла слюна.

— Не трогай меня, мент поганый, мне плохо, я умереть могу!

— Ломка? — Максаков вытер руку о пальто.

— Не знаю. — Нина невозмутимо закинула руки за голову и сладострастно потянулась. — Говорит — эпилепсия. Все равно на подписку.

Парень перестал выть и сел на полу.

— За что загребли?

Он молчал.

— Попытка сумку рвануть. — Колосова улыбнулась. — На глазах у наряда. Полная сознанка, не судим, прописан, учится. Если задержу — шеф с дерьмом съест.

— Отдайте ножик, — вдруг тихо сказал сидящий на полу парень. — Скажите ей. Этой сучке! Нож отдайте, ментяры! Все, что от бати осталось!

Он снова начал орать. По щекам хлынули слезы. Максаков нагнулся и отвесил ему подзатыльник.

— Заткнись! Еще раз «сучку» услышу — убью.

— Да ладно. — Нинка лукаво посмотрела на Максакова, чуть вздернув в улыбке верхнюю губу. — В одном он прав точно. Я — не кобель.

Парень умолк. Максаков выпрямился.

— Что за нож-то?

Нинка покопалась в пакете на столе.

— Вот.

Обыкновенный раскладной ножик из рыболовно-охотничьего магазина. Не выкидуха. На лезвии гравировка: «Сыну Ромке. Будь мужчиной».