Чтение онлайн

— Красавица, пошли со мной.

Та оглянулась, ища поддержки, но окружающие предпочитали смотреть в пол. И лишь Лавр Эдуардович наблюдал за громилой с каким-то даже интересом. На лице его застыло выражение, с каким биолог наблюдает за вдруг открывшимися новыми повадками давно изученного животного.

— Никуда она не пойдет, — заявил бородатый.

— Помолчи, если не хочешь схлопотать еще раз, — серьезно заявил ему громила. — Давай, красавица, поторапливайся.

Девица поднялась.

— Маринк, сиди, — сказал бородатый.

— Мишенька, пойду я. Так будет лучше, — обреченно пролепетала тщедушная, поднимаясь.

Громила хохотнул.

— Что, Мишенька, улетела подружка?

— Козел, — выдохнул тот с ненавистью.

— Иди туда, красавица. — Громила подтолкнул девицу в направлении стола. Она сделала пару неуверенных шагов, остановилась, оглянулась. — Бегом, я сказал! — Громила опустился на корточки, цепко ухватил Мишеньку за окровавленную бороду, притянул к себе, сказал почти ласково: — А за козла я тебя, тварь пархатая, лично на крюк подвешу. Понял?

— Поздравляю, молодой человек, — спокойно произнес Лавр Эдуардович. — Будь жив ваш учитель, он имел бы все основания вами гордиться.

— Чего? — не понял тот. — Ты про что, дед?

— Я имел в виду Генриха Гиммлера. Похоже, вы именно у него перенимали профессиональные навыки.

— Дед, тебе что, жить надоело? — Громила был не настолько молод, чтобы не слышать этого имени и не понять, что имеет в виду «кашемировый». — Сиди, не вякай, если хочешь целым уйти.

Громила поднялся, подумал секунду, еще раз пнул бородатого и направился следом за Мариной.

— Он же вас намеренно провоцирует, — сказал Мише Лавр Эдуардович. — А вы поддаетесь. Ему интересна именно ваша реакция! Сохраняйте выдержку. Ничего вашей подруге не сделают. Они еще сами боятся. Не знают, на что способна толпа, где грань дозволенного.

— И что, прикажете молчать? — вскинулся бородатый.

Громила на ходу обернулся:

— А ну заткнулись там!

— Если хотите жить, — понизив голос, ответил «кашемировый», — лучше молчите.

— Да идите вы все. — Миша набычился, принялся наблюдать за происходящим у стола.

Осокин поднял рукава пальто, принялся рассматривать запястья.

— Что вы делаете? — не понял Лавр Эдуардович.

— Ищу номер, — ответил тот мрачно.

«Кашемировый» невесело улыбнулся.

— Может быть, будут и номера. Очень может быть.

К утру дождь все-таки перестал, хотя небо и осталось сырым и сонным. Солнце никак не желало выбираться из-под одеяла туч. Размокший город набух влагой, словно стопка бумаги. Внушительные лужи красовались везде, где имелись выбоины и трещины. Стены домов приобрели тусклый, невзрачный оттенок. Деревья продрогли. На ветвях сидели замерзшие, нахохлившиеся птицы. На машинах, на оконных стеклах, на карнизах все еще висели капли.

Родищев вернулся в питомник уже перед самым рассветом. Он успел пару часов поспать, устроившись в кресле, положив ноги на стол, лодыжка на лодыжку. Теперь у него болела поясница и ныли плечи. Покряхтывая, он выбрался из кресла, потянулся и посмотрел на часы. До появления «ищейки» оставался час с небольшим. Пора было начинать готовиться к встрече, если он, Родищев, не желал оказаться в дураках, что было вполне вероятно, учитывая личность будущего визитера.

Родищев переоделся в мешковатые, старые брюки, рабочую рубаху, сверху натянул пуловер. Здесь же, на вешалке, висели слегка помятый, засаленный галстук, с претензией на запоздалую лет на двадцать пять модность, и пацанистая болоньевая куртка совершенно неопределимого цвета. Пуловер торчал из-под нее сантиметров на пять. Не так много, чтобы навевать мысли о нарочитости, но и не так мало, чтобы увидевший подумал о случайности. Завершали маскарад ворсистый синий берет с петелькой на макушке и очки с простыми стеклами. В кармане же куртки лежал еще один комплект, для особо любопытных — с линзами не то чтобы слишком толстыми, но и не очень тонкими. Смотреть через них было неприятно. Отныне для всех он — затюканный жизнью и женой инженер. Обтруханный интеллектуал, не могущий заработать лишнюю сотку на праздник, а пиво потребляющий только в больших компаниях, если сильно настаивают и готовы угостить. Большой почитатель «Примы», поскольку на приличное курево просто нет денег. Пришибленный подкаблучник, ибо последняя зарплата была в мае и он вынужден жить за счет жены. Она регулярно приносит в дом деньги, но он не решается даже спросить, откуда они. Ведь если ответ окажется вызывающе хамским и неприглядным, придется что-то предпринимать, менять всю жизнь, а ему страшно. Пусть уж все остается как есть. Любитель кроссвордов и пляжного «дурака». Нарисовав себе подобный портрет своего нового «я», Родищев для убедительности пожевал губами, пошлепал ими, пробормотал пару фраз, стараясь придать голосу застенчиво-умоляющие интонации. Получилось вполне натурально. Он взлохматил волосы и надвинул берет, как презерватив, до упора, до такого натяга, что чуть глаза на лоб не вылезли. Зато теперь из зеркала на него смотрел человек, какого в народе характеризуют внятно и емко: «законченный мудак». Словом, Родищев остался собой более чем доволен.

Прошел в питомник, отобрал двух собак из тех, что прошли только начальный курс подготовки, но имели крайне внушительный вид. Первый был свинцово-серый дог, вторая — московская сторожевая. Затем он выбрал пару псов Из уже готовых «профи», менее внушительного вида — добермана и овчарку. Родищев по опыту знал, что в стрессовых ситуациях люди, как правило, инстинктивно замыкаются на более крупных псах. Хотя ему предстояла встреча с профессионалом, но фокус заключался в том, что тот, хоть и ожидал подвоха, зная, с кем придется иметь дело, не мог быть уверенным в том, какой именно пес представляет наибольшую угрозу.

Достав из кладовки лопату, Родишев отправился во двор. Он заранее наметил, где будут располагаться укрытия, и теперь уверенно принялся за дело. Несмотря на физическую ущербность, Игорь Илларионович был человеком сильным и выносливым. Главное, отрешиться от реальности. Он копал с той старательностью и монотонностью, с какими работают механизмы. Комья сырой, вязкой земли летели в сторону, ложась аккуратными горками на краю ям.

Он управился за сорок минут. Присыпал дно ям опилками, а землю собрал в пластиковые пакеты и оттащил подальше в сторону. Ему придется иметь дело с профессионалом. Родищев помнил об этом и старался учесть любую мелочь. Покончив с «грязной» работой, он развел псов по местам. Затем обошел территорию, прогулялся по подъездной дороге, внимательно присматриваясь к месту засады. Вроде все в порядке. Ему хотелось верить, что визитер не станет бродить полтора часа по лесу, изучая окрестности. Хотя сам он именно так и поступил бы. Когда речь идет о жизни и смерти, о легкомыслии и лености следует забыть. Иначе лучше сидеть дома и нос на улицу не казать.

Ровно без трех минут девять со стороны подъездной дорожки донесся рев двигателя. Родишев даже головы не повернул. Он по звуку определил, что «ищейка» приехал в джипе. Сам Родищев делал вид, что занимается уборкой площадки для тренинга. Подсыпал песка, смешанного с опилками, разравнивая кучи граблями, проверял состояние тренажеров на полосе препятствий.

Джип снизил скорость, покатил к питомнику. Родищев выпрямился, из-под ладони взглянул в сторону приближающейся иномарки, скользящим движением вложил в рот свисток и снова взялся за грабли. Свисток был хорошим, импортным. Привез знакомый из Германии. Человеческое ухо не могло различить его свист, зато собаки слышали очень хорошо.