Чтение онлайн

— Правду можно говорить в любом месте, в ней нет непочтительности к Богу!

— Тише, ребята! — успокоил их Айвар. — Споры нам не помогут.

Все же и им овладел внезапный страх, причины которого он не мог понять.

Неизвестно почему, но они по-прежнему становились на колени возле забора на том же месте, надеясь что-то узнать.

И наконец, через четыре дня, они увидели, как Таллия, опираясь на руку Хатумод, медленно приблизилась к забору. Она преклонила колени на снегу так, как будто это был весенний луг, усеянный цветами, сложила руки перед грудью и начала молиться.

Она шевелила бесцветными губами. Исхудавшие руки походили на птичьи лапы, ногти впивались в ладони. Но из этого изможденного тела исходил на удивление мощный здоровый голос:

— Благословен Господь наш! Благословением Святой Матери и Ее благословенного Сына всем нам дарована вечная жизнь, если мы признаем Святое Слово жертвы и покаяния. Свет снизошел на меня, и, пока тело мое лежало недвижно, мне было видение.

Лицо ее было настолько тонким и бледным, что казалось нематериальным, эфирным, как будто тело ее было высосано из оболочки, поддерживавшейся лишь силой бессмертной души. Эта новая хрупкость плоти в сочетании с яростным сиянием глаз сообщали Таллии красоту, которой она не обладала ранее. Так во всяком случае казалось приникшему к дырке Айвару. Эрменрих тыкал его в плечо, с нетерпением ожидая своей очереди смотреть.

Хотя смотреть им не следовало.

— Мою душу вел дух огня, вел к месту скопления ангелов. Там мне выпала честь видеть, какие награды Бог готовит тем, кто любит Ее, отвергаемую язычниками, проповедующими ложное Слово Единства. — Она подняла кулаки. С искаженным физической болью лицом, она с трудом разжала пальцы.

Айвар громко ахнул, как и все послушницы с другой стороны забора.

Ладони Таллии кровоточили. Каждая из них была рассечена неглубокой алой линией — как будто по ним полоснули острым свежевальным ножом, отделяя кожу. Кровь капала с ладоней, окрашивая снег.

Айвар отшатнулся, закрыв глаза ладонями.

Эрменрих приник к дырке.

— Чудо! — выдохнул он.

Зигфрид, посмотрев, лишился дара речи.

Болдуин только хмыкнул.

Не прошло и месяца, как снег растаял и зацвели первые фиалки. Там, где пролилась кровь Таллии, выбилась из-под земли вьющаяся роза. В первый день святой Иоанны-Посланницы единственный ее бутон распустился в алый цветок.

— Знамение, — глубокомысленно бормотал Зигфрид, и в этот раз Болдуин не возражал. Он просто молчал.

Прошел почти год с тех пор, как Айвар на коленях стоял перед воротами монастыря, произнося слова обета. Впервые с того дня он вошел в здание церкви Кведлинхейма, не думая о собственных горестях, переполненный благоговением.

Алан увидел Лиат издалека. Он остановился, подозвал собак и усадил их полукругом.

— Ульрик, Роберт, сходите приведите ее ко мне.

Двое отделились от его обычного эскорта, состоявшего из егерей, полудюжины воинов и женщины-клирика, читавшей ему труды по экономике и сельскому хозяйству. Все с удивлением смотрели вниз, где у подножия пологого холма шел пешком, вместо того чтобы скакать верхом, «орел» короля.

Новых людей было безопасней подводить к Алану в чьем-то сопровождении.

Когда он с собаками, всякое может случиться.

Тонкий снежный покров выбелил окрестности. Грязной полосой выделялись лишь южная дорога и сады по обеим сторонам ее. С вершины холма Алан мог видеть крепость Лавас и дымы городских очагов. Погода сегодня мягкая. Как утром сообщила ему клирик, наступил день святой Ойи, первый день месяца февру. День, благоприятный для девушек, которые в прошедшем году впервые кровоточили. Отныне они будут сидеть в церкви на женских скамьях, а те, у кого родители побогаче, могут получить и хороших женихов. Через тридцать дней будет первый день месяца яну, первый день нового года и первый день весны.

В этом новом году, если Богу будет угодно, он тоже обручится, а то и женится.

— Владычица над нами! — пробормотала клирик. Остальные, глядя на три приближающиеся фигуры, тоже тихо переговаривались. Никогда еще Алан не видел, чтобы «орел» прибыл пешком, — ведь дела у короля спешные, а кто может двигаться быстрее всадника? Но это было не единственной странностью «орла».

Лицо молодой женщины было таким темным, как будто она ступила на эту покрытую снегом землю из страны, днем и ночью, круглый год обжигаемой солнцем. При ней были лук и колчан со стрелами, на боку короткий меч, шагала она легко и быстро, как подобает выносливому воину. Но ее окружала какая-то неуловимая аура теплоты, Алан не мог понять этого, но чувствовал в ее детском лице нечто материнское.

— Отун! — вдруг вырвалось у него. — Она была в Отуне после битвы под Касселем. Она принесла весть о падении Гента.

Собаки заскулили. Они поджали хвосты, опустили головы и отшатнулись от нее. Сначала Привет, потом Страх, потом все остальные стушевались, как щенки при грохоте грома.

— Сидеть! — скомандовал он, и они послушно сели, но когда «орел» наконец подошел, старый Ужас опрокинулся на спину и подставил глотку.

— Какой миленький старичок, — воскликнула женщина-«орел», подходя и протягивая руку, чтобы приласкать собаку. Но Ужас оскалился на нее и прыгнул к хозяину, ища защиты. Все остальные собаки вскочили и дико залаяли на «орла». Она отскочила в противоположную сторону.

— Сидеть! Сидеть! — крикнул Алан, дернув Тоску и Ярость. — Ужас! — Он усадил и утихомирил собак, которые все еще продолжали ворчать и визжать, расположившись между Аланом и пришелицей.

— Милорд! — Она ошеломленно смотрела на собак. Алан никогда еще не видел глаз такой голубизны, ярких, как пламенный Сейриос, пылающий наконечник стрелы Охотницы в ночном небе. — Прошу прощения.

— Ничего, забудем это. — Реакция собак была ему совершенно непонятна. — У вас сообщение для моего отца?

— Для графа Лавастина.

— Я его сын.

Она удивилась:

— Извините, что прервала вашу прогулку, милорд. Если кто-нибудь из ваших людей отведет меня к графу…

— Я сам вас отведу.

— Но, милорд… — заикнулась было монахиня.

Он отмахнулся от клирика. В это утро они направились в аббатство Суазин, основанное его прадедом после смерти в родах его первой жены и расширенное его второй женой после того, как он погиб в бою. — Это важнее.

Никто не спорил.

— Пошли. — Он сказал это в основном собакам, так как остальные следовали за ним и собаками без приглашения. — Идите рядом со мной, — велел он «орлу».