Чтение онлайн

–  Леш, набери мне Зарубина и дай трубку, мне надо ему сказать кое-что, - снова начала она ныть, когда обрела способность думать о чем-нибудь, кроме боли в глазах.

–  Я сам все скажу. Лежи спокойно и не поднимай голову.

–  Ты ему скажи, что это Ольга Витрук, редактор из издательства…

–  Ася, у меня нет маразма, я помню все, что ты мне вчера сказала. Не нужно повторять. Помолчи, пожалуйста, ладно?

Он снова ушел на кухню. Настя лежала в постели, закрыв глаза под толстым махровым полотенцем, сложенным в четыре слоя, и злилась на свою беспомощность.

Столько труда потрачено, такая работа проделана, и надо же было на последнем этапе свалиться с такой глупостью, как… Она как ни напрягалась, не смогла вспомнить название болезни, которую диагностировал окулист. Скорее всего ей было так больно, что она ничего и не слышала.

Теперь понятно, у кого находятся материалы. Нужно немедленно их найти и изъять и предать это огласке, чтобы Погодин и его люди поняли, что дальнейшие усилия бессмысленны. Нужно их остановить, пока они еще кого-нибудь не убили.

Осталось найти Николая. Это может произойти в любую минуту, в любую секунду, и дальше уже работа сыщиков будет не нужна. Дальше - дело следователей в Москве и в том городе, где живет Погодин.

Осталось совсем чуть-чуть, и можно будет поздравить себя с очередной пусть маленькой, но победой.

А она лежит тут, как колода, слепая и никому не нужная…

На глазах закипели слезы. Ох, как это приятно - думать, что ты никому не нужна, и никто тебя не любит, и ты всеми позабыта-позаброшена, такая несчастная и одинокая, и так горько-сладко плачется, и так жалко себя!

Лешка все еще был на кухне, наверное, опять кому-то звонил, а может, завтракал, он с самого начала, с семи утра, не отходил от Насти и даже чаю не попил. Она осторожно вытянула руку в том направлении, где должна была быть тумбочка. Надо достать капли для носа, от слез нос заложило и нечем дышать. Вместо флакона с назалом пальцы нащупали дедка. Настя зажала его в руке, а руку спрятала под одеяло.

–  Ну ладно, дед, не сердись, это я так всплакнула, понарошку, - пробормотала она.
– Я ничего такого на самом деле не думаю. Как это я никому не нужна? Я всем нужна. Лешке нужна. Папе с мамой нужна. Короткову нужна, кому он будет плакаться в жилетку, если меня не будет? Зарубину нужна, он ко мне все время за советом бегает. Я даже маленькому следователю Темочке нужна, как выяснилось. И вообще… Правда же, дед?

Скрипнула дверь, и Настя испуганно закрыла рот и затаилась. Слышал Лешка ее придурочное бормотанье или нет?

–  Ну что там?
– преувеличенно бодрым голосом спросила она.

–  Зарубин передает тебе большое спасибо за информацию. Говорит, что с него торт и три кило конфет.

А Коротков велел передать, что Нестерова опознала Николая по фотографии.

–  Ну да?!
– Она чуть не подпрыгнула в постели, но Чистяков вовремя успел ухватить ее и уложить обратно.
– Честно?

–  Ася, я не смог бы такое придумать. Передаю, что Юрка сказал. Хотя он мог и наврать, я этого жука знаю.

Не дергайся, пожалуйста, хорошо? Я сейчас принесу тебе поесть и буду кормить с ложечки.

–  Нет, погоди, - она нащупала Лешкин палец и крепко ухватилась за него.
– Что еще Короткой сказал?

–  Чтобы ты лежала и болела, чтобы ты слушалась мужа, капала капельки и была умницей. А еще он сказал, что Николая возьмут при первом же контакте с Ильиным. Кто такой Николай, я понял, ты про него уже несколько дней талдычишь. А кто такой Ильин?

–  Да так, тип один… Барахло. Давай будем меня кормить, а?

Леша снова ушел на кухню. Настя прислушалась: на этот раз Чистяков не стал закрывать дверь, из-за стены доносились звуки льющейся из крана воды и стук ножа о деревянную разделочную доску. Она опасливо вытащила из-под одеяла руку с зажатым в ней дедком, поднесла фигурку к лицу, прижалась губами к теплому дереву.

–  Ладно, дедок, пусть этот праздник пройдет мимо нас, но он же не последний в нашей жизни, правда? Мы еще попразднуем с тобой. У нас с тобой столько всего впереди!

Она засунула дедка под подушку и улыбнулась.

Прошло два месяца. На Крещенье ударили морозы, и Василию пришлось вместо привычной куртки надеть дубленку.

Перед Новым годом он сдал в издательство рукопись своего романа об эмигрантах семидесятых и с нетерпением ждал звонка. Это будет настоящая бомба! Букеровская премия, не меньше. Никто еще не писал на эту тему так достоверно и глубоко, как Василий Славчиков. И тогда все они узнают, кто такой Василий и как он может писать. Узнают и оценят. И пожалеют, что не оценили раньше, что критиковали, насмехались, не понимали.

Ничего. Теперь зато поймут.

Он ждал, что позвонит кто-нибудь из редакции современной прозы и будет взахлеб хвалить, восторгаться и требовать, чтобы Василий немедленно приехал для заключения договора. Однако вчера ему позвонил сам главный редактор издательства. Сам! Ничего не сказал по поводу романа, но голос у него был радостный, веселый, энергичный, одним словом, позитивный такой голос был. Позвонил и спросил, не сможет ли Василий Владимирович подъехать сегодня в издательство часикам к двенадцати. Василий Владимирович, во как!

Он тщательно побрился, надел свежую сорочку под джемпер, погладил брюки. Посмотрел на себя в зеркало, подумал немного и вынул из уха серьгу: несолидно, он теперь настоящий писатель и будет держаться барином, как мэтр Богданов, царствие ему небесное. С сегодняшнего дня начинается новая жизнь, совсем другая. И в ней будут совсем другие деньги, потому что Букер… ну и все такое. И будет совсем другое отношение к нему.

В кабинет главного редактора Василий вошел в пять минут первого, он счел, что будет правильно, если немного опоздать. Совсем чуть-чуть, но опоздать. Чтобы его ждали.