Со всей дури
Шрифт:
– Не волнуйся, я завтра поговорю с Яншиным. Он тебя ценит. А папе я пока ничего не скажу. А то он…
– Да-да! Не говорите ему! А то он… Понимаете, я не смогу в ближайшие дни никому на глаза показаться…
– Он тебя избил?
– Да.
– Понятно! Значит, так! Слушай меня! Ты сейчас сбросишь мне данные, я переведу тебе деньги, ты первым делом пойдешь в салон красоты, и там тебя приведут в божеский вид. Потом ты поешь и езжай в аэропорт. Тебе есть где приткнуться на ближайшие дни? У подружки какой-нибудь?
– Ну да, можно…
– Ты сообщи номер рейса, попрошу Пашку тебя встретить.
– Нет, пожалуйста, не надо! Я не хочу! Я сама доберусь до Маринки.
– Да, пожалуй, лучше, чтобы никто не знал. А как синяки пройдут, ты и вернешься. Поплачешь, скажешь, что раскаялась, опомнилась. Скажи, а этот твой… он не примчится за тобой?
– Да нет… Не примчится, – очень горько проговорила она.
Мне стало ее ужасно жалко. Бедная девочка. Придется с ней поработать, она была еще морально не готова к таким эскападам.
– Лидочка, ничего страшного, все утрясется. И папе я ничего не скажу.
– А он… он меня не возненавидит?
– Да что ты! Он все поймет. Если ты вернешься. И, кстати, лучше, чтобы ты вернулась не сразу, не сегодня, а то уж совсем дурь получается, а так… Подумала, опомнилась и с повинной головой назад… А повинную голову меч не сечет!
– А бабушка не простит, я ее знаю!
– Да простит, куда денется!
– Ой, вы ее не знаете!
– Ну, там видно будет. Ты, главное, возьми себя в руки! Ну все, сбрось данные, я отправлю деньги! И будь умницей! А с работой я попробую уладить!
– Как же папе повезло!
– Все! На связи!
Едва я успела отправить ей деньги, как вернулся Иван.
– Ладка моя! Как я соскучился! Какая у тебя мама! Чудо просто! А что это ты какая-то взбудораженная?
– Да чепуха! Просто я рада.
– Чему?
– Тебе! Я когда тебя вижу, всегда радуюсь.
И я стала целовать его, и в результате смотреть квартиру мы поехали только через два часа.
Квартира мне страшно понравилась. Это была очень просторная студия на седьмом этаже дома-новостройки. Хорошо обставленная, со всей бытовой техникой, словом, можно переезжать только с одеждой и личными вещами.
– Ой, Ванечка, какая прелесть!
– Нравится, да?
– Не то слово! И тут так красиво, светло.
– Знаешь, мне показалось, что тебе такое жилье больше подходит, чем обычные квартиры… Я дурак, да?
– О нет! Ты совсем не дурак, мой генерал!
– А давай сейчас поедем, где-нибудь пообедаем, а потом и за Анюткой двинем!
– Согласна!
Внизу у лифта нам встретилась мамина соседка.
– Ой, Ладочка! Какой у тебя красивый кавалер! – кокетливо проговорила она.
– Это не кавалер, Елена Федоровна, это муж!
– Быстро ты, однако…
– Ну не упускать же такой кадр! – засмеялась я.
И мы вышли на улицу.
– Ладка, ты чего задираешься? – засмеялся Иван.
– А чего она лезет не в свое дело?
– Тоже верно.
– Я хочу шашлык!
– Понял. Тебя узбекский вариант устроит?
– Абсолютно.
Шашлык в узбекском ресторане был неплохой, но не шел ни в какое сравнение с тем, которым кормил меня Егор.
– Ладка, ты чего смеешься?
– Да так…
– Нет, скажи! – потребовал он.
– Понимаешь, я какое-то время назад была в одном ресторане, там самые лучшие в Москве шашлыки. И возил меня туда Егор.
Генерал побелел.
– Ты зачем это сейчас сказала?
– Просто так. Я вспомнила, улыбнулась, а ты сразу – чего смеешься? А смеялась из-за истории с халатом.
– Ты меня дразнишь? Зачем?
– Ванечка, любимый, но ты был такой дурак тогда. Не сердись. Ну, я и вправду люблю дразниться… Но это не очень большой грех, согласись?
– А ты вообще… грешница! И это… одна из главных твоих прелестей, и я буквально схожу с ума от тебя. Я все время тебя хочу! У меня таких женщин никогда не было.
– Зато теперь будет всю оставшуюся жизнь. Еще надоест.
– Ерунда! Такое надоесть не может. Я вдруг на старости лет понял, что есть, как бы это сказать… два вида секса…
– На самом деле их гораздо больше, – засмеялась я.
– Ну вот, ты опять дразнишься! А я хотел сказать… есть просто секс, а есть секс с любимой женщиной. И это такая невероятная разница… Невероятная. И что ты так на меня смотришь? Я глупость сказал?
– Нет! О нет! Это истинная правда. Но я так на тебя смотрю, потому что не верю себе, что мне такое чудо досталось. Чудо в перьях… Нет! Чудо в генеральских погонах. Я, Ванечка, самая счастливая баба в мире!
И бла-бла-бла!
Часть шестая
Штаны с прорехами
– Деда! – закричала Анечка. – А почему мама не пришла?
– Мама в командировке, а бабуля в больнице. Анюта, эта тетя – моя жена.
– И моя бабушка? Да?
Генерал замешкался с ответом. Видно, язык не поворачивался назвать меня бабушкой.
– Да, Анечка, я твоя бабушка, раз я жена дедушки.
– А такие бабушки не бывают.
– Почему это?
– Вот бабушка Надя, она настоящая!
– Бабушка Надя твоя прабабушка.
– А ты умеешь сказки рассказывать?
– Умею.
– И оладушки жарить умеешь?
– Умею.
– И песенку на ночь спеть сможешь?
– Ну, если очень надо, и песенку спою.
– А мурлыкать?
– А мурлыкать… Мурлыкают кошки, а не бабушки!
Девочка хитро улыбнулась.
– Ладно, возьму тебя в бабушки!