Чтение онлайн

«Волга» неспешно подкатила к массивным железным воротам, некогда выкрашенным зеленой краской, ныне почти полностью облупившейся, и требовательно просигналила. При взгляде на проржавевшую звезду по центру створок у меня тоскливо сжалось сердце: именно здесь я провел не одно свое пионерское лето. Тренировочный лагерь раньше принадлежал городскому военному училищу, начальником медслужбы которого в те годы был мой отец. Конечно, детям не слишком-то полагалось находиться на территории военного объекта, но у сына начальника МС определенно были свои – и немалые! – преимущества. Больничные листы и дармовой спирт всем были нужны. Особенно в лихие горбачевские времена «всенародной» битвы за трезвость, как я теперь понимаю, более похожей на драчку за лишнюю поллитровку.

Анатолий Петрович, наверняка знакомый с моим «особым досье», тем самым, которое хрен я когда увижу, с интересом наблюдал за выражением моего лица.

– Ностальгия?

– Досье покажешь? То, что на меня собрали?

– Блин, вот умеешь ты с толку сбить, Игоревич! – уважительно хмыкнул полковник. – И далось оно тебе? Да прямо хоть завтра. Тут такая игра пошла, что я теперь – не более чем твой добровольный помощник и где-то слегка наставник. До бумажек ли сейчас?..

– Проехали, – решительно пресек я дальнейшее развитие темы. – Это я так, дурю понемногу. Просто неприятно видеть, что осталось от былого могущества. Все, блин, пораспродали. Такой лагерь был…

– Хех…

Я так и не понял, что имел в виду контрразведчик, потому что из дверей караулки показался явно заспанный солдатик с автоматом без магазина. Пустые ножны от штык-ножа сиротливо болтались на поясе.

– Стой, кто идет? Стрелять бу…

– Открывай! – по-армейски просто приказал полковник, высунувшись из окна машины. – И подполковнику Нуралиеву позвони, прямо сейчас! Скажи, Толик из московской «конторы» в гости нагрянул!

– Но… – Окончательно проснувшийся солдатик, с самой учебки наверняка твердо убежденный, что охраняет чисто символический объект, попытался было протестовать, но контрразведчик чуть понизил тон:

– Звони Фархату, несчастье. И ворота открой. – Полковник вытянул в окошко руку с раскрытым удостоверением, дал время вчитаться. – В темпе, воин, в темпе, пока дядя-полковник добрый. А то сам ведь знаешь: начальство ждать не любит!

Пока солдатик суетился, я задумчиво морщил лоб:

– Фархат Нуралиев… Лет двадцать назад он мог быть капитаном?

– Да он это, он! – расплылся в улыбке Анатолий Петрович, не дожидаясь нового вопроса. – Твоего уважаемого папеньки товарищ, тот самый, о ком ты и подумал. Может, и он тебя вспомнит, хрен его знает? Мы-то с ним уже позже и совсем по другим каналам обзнакомились…

Я легонько кивнул. Как говорится, неисповедимы пути… Году эдак в восемьдесят пятом все так и было: невысокий коренастый капитан в полевой форме со значками инженерных войск на петлицах, старенький «ЗИЛ-157», из кузова которого солдаты взвода обеспечения сгружали ящики со взрыв-пакетами, дымовыми шашками, сигнальными ракетами и учебным оружием. И отец, о чем-то договаривающийся с капитаном чуть поодаль. Именно капитану Нуралиеву я обязан теми незабываемыми днями, когда можно было бегать по территории с карманами, набитыми взрыв-пакетами и сигнальными ракетами, – какой пацан в детстве не мечтал о чем-то подобном?!

Значит, дослужился-таки капитан до подполковника, став начальником лагеря, пусть даже такого полумертвого, готового вот-вот перейти в частную земельную собственность новых хозяев жизни. Грустно…

– Не грусти, Маруся, станешь ты… гхм… – вовремя осекся контрразведчик, осознав явную двусмысленность фразы и покосившись на дремлющую, к счастью, девушку. – Не переживай, герр писатель, временно это все.

– Что временно? – Я с тоской наблюдал за проплывающим за окнами автомашины – уже почти совсем рассвело – пейзажем. Обветшалая пятиэтажка офицерской гостиницы, явно заброшенное гаражное хозяйство, много лет не ремонтируемая солдатская столовая. Все осталось таким же, как в детстве… вот только меня отчего-то не оставляло впечатление, что на территории бывшего тренировочного лагеря уже давным-давно хозяйничают оккупанты.

– А вот это. – Анатолий Петрович презрительно махнул головой за окно. – Понимаешь, армия – это такая структура, которая долго на коленях стоять не может. Или подохнет, или поднимется. Но уж если поднимется… – Он не договорил, позволяя мне самому представить, что тогда будет. – Думаешь, у нас намного лучше? Да нет, Виталий Игоревич, не намного. И скоро настанет срок подниматься с колен. Пусть я и из конкурирующей конторы и отношения у нас со «смежниками» всегда были непростыми, но… – Он вновь оборвал фразу на полуслове: – А вот и старый друг Фархат.

Взглянув в указанном направлении, я увидел спешащего к нам немолодого узбека в расстегнутой форменной рубашке с подполковничьими погонами. Широко улыбаясь, Анатолий Петрович вылез из машины и двинулся навстречу. Офицеры обнялись, традиционно хлопая друг друга по плечам, и о чем-то быстро переговорили, то и дело оглядываясь на машину.

– Кто это? Где мы? – сонным голосом осведомилась проснувшаяся Марина, с интересом осматриваясь, благо снаружи уже было совсем светло.

– Старый друг нашего господина полковника, – пояснил я, оборачиваясь к девушке. – А вот где мы? Очень похоже, что на нелегальном положении, на одной из жутко засекреченных баз российской госбезопасности. Специальные группы сейчас наверняка уничтожают все свидетельства о нас и нашем прошлом – фотографии, школьные аттестаты, зарплатные ведомости, берут с друзей и соседей подписки о неразглашении…

На переднем сиденье громко фыркнул, не удержавшись, Коля. Да и сам я, глядя в медленно наливающиеся безысходным ужасом глаза девушки, уже едва сдерживал смех.

– Да шучу я, шучу! Это всего лишь старый летний лагерь городского военного училища – я здесь в детстве все каникулы проводил, пока отец еще служил. Анатолий Петрович отчего-то полагает, что тут нас никто искать не станет.

– А мы что, уже от кого-то прячемся? – широко раскрыв глаза, совершенно искренне удивилась Марина, задав именно тот вопрос, что давненько уже волновал и меня самого.

– Да как тебе сказать? Если честно, то не знаю. – Я встретился взглядом с капитаном. Спецназовец пожал плечами:

– Может, Петровича дождемся? Чего дважды-то рассказывать? Тем более вон они уже возвращаются.

Я кивнул: контрразведчик и вправду шел обратно в компании с моим давним знакомцем. И дальше оставаться в машине было уже как-то невежливо, и я вылез наружу.

– Вот и встретились, а, товарищ подполковник? Узнаете пацана, «дохтурского» сына? Помните, как вы мне когда-то взрыв-пакеты давали?