Чтение онлайн

Даниил скосил взгляд на голографический экран «забортного обзора»: ну так и есть, финишировали они совсем недалеко (по космическим меркам, ясное дело!) от поверхности какой-то планеты. Хотя в принципе и не столь близко, как боялся сержант. По крайней мере особых погодных чудес и геомагнитных катаклизмов местным аборигенам – если таковые здесь, конечно, имеются – ждать не приходилось: расстояние до планеты на первый взгляд было вполне достаточным, чтобы успеть нивелировать вызванные сверхблизким финишем возмущения континуума.

– Один… – констатировал неизбежное пилот, снимая блокировку с замков, удерживающих десантный модуль над распахнутым шлюзом. Стартовые пневмопатроны, дублирующие работу механических захватов, исторгли в вакуум крохотные облачка мгновенно кристаллизовавшегося воздуха, и Даниил привычно прикрыл глаза, готовясь встретить накатившую перегрузку. Как говорится, «плавали – знаем»: сейчас челнок включит полную тягу, словно намереваясь на полной скорости врубиться в атмосферу лежащей под ним планеты и сгореть вместе со всем своим хрупким содержимым. Стандартный маневр отрыва от базового корабля, в условиях более-менее развитой орбитальной обороны зачастую дающий десантникам дополнительный шанс добраться живыми до поверхности. А еще чуть позже, уже после входа в стратосферу, пилот стабилизирует положение тяжелой машины, гася убийственную инерцию не менее убийственными тормозными импульсами и направляя пылающий болид ДШМ в нужную сторону. Затем заработают генераторы помех, отстрелятся многочисленные ловушки и ложные фантом-цели, и система антирадарной невидимости окружит модуль невесомой оболочкой холодной плазмы…

…В следующий миг сержант удивленно раскрыл глаза. Перегрузка отчего-то не спешила наваливаться, да и индикатор гравикомпенсатора на консоли ложемента вовсе не полыхал тревожно-алым. Планетарный модуль неспешно отваливал от корабля, причем, судя по поступающей на забрало телеметрии, в гордом одиночестве. Больше от корабля не отделился ни один челнок.

Не слишком-то похоже на десантную операцию, однако!..

За ухом, под мягко облегающим голову подшлемником, щекотно завибрировал крохотный кругляш мнемоприемника. Ага, вот и обещанное боезадание прибыло! Ну-ну…

– Сержанту Бакову – прием. Подтвердите.

– Подтверждаю, – мысленно буркнул Даниил, окончательно убеждаясь, что никаких перегрузочно-гравитационных сюрпризов не ожидается. Десантный модуль неторопливо, будто прогулочный катер, набирал скорость, сближаясь с атмосферой.

– Даниил, – бестелесный голос принадлежал комроты капитану Маркову, – во-первых, не злись. Договорились?

– Угу. – Мнемоконтакта, совсем недавно введенного в обиход космодесанта, Баков не любил. Индивидуальное, конечно, но у него это обычно вызывало приступ головной боли. Причем не сразу, а несколько часов спустя; ротный врач называл это отсроченной реакцией на надволновую передачу.

– Вот и хорошо. Потому что все немного… сложно. – Если бы последняя фраза была передана обычным способом, радиосвязью, например, голос капитана наверняка звучал бы смущенно. – Готов к приему инфопакета?

– Так точно, – уже по-уставному ответил Даниил, привычно расслабляясь. В противном случае передача сорваться бы не сорвалась, но по мозгам, вернее, по вживленному в мозговую ткань нейрочипу, врезало б конкретно. И «отсроченная головная боль»… Впрочем, ладно, хватит о грустном, «послушаем» лучше, что нам сообщат.

В следующий миг под черепной коробкой неприятно запульсировало: с борта «Крыма» – большого десантного корабля – пошла передача данных. А еще миг спустя Даниил привычно окунулся в поток поступающей непосредственно в мозг информации. Не самой, скажем честно, подробной информации!..

…Собственного названия у планеты пока не было, только индекс: маловразумительное сочетание букв и цифр: «ПЗТ-А-001-27/24». Что переводилось (и кто бы догадался?), как «планета земного типа, класс А, подкласс «нуль-нуль один», номер по каталогу – 27/24.

В переводе на нормальный язык вся эта галиматья означала, что на обнаруженной несколько месяцев назад планете земной тип атмосферы, сила тяготения одно «g», нет опасной флоры и фауны и коэффициент пригодности к заселению – первый. То есть нет необходимости ни в терраформировании, ни в предварительной очистке планеты от враждебных для гомо сапиенс организмов. И в нагрузку к этому – мягкий климат, атмосфера, практически повторяющая газовым составом земную, обилие воды…

На второй сотне лет человеческой экспансии в Дальнем Космосе, люди вдруг нашли самый настоящий Эдем.

Однако три дня назад исследовательская группа, изучающая благословенную планету на предмет дальнейшего использования, послала экстренный сигнал о помощи и перестала выходить на связь.

Больше никаких подробностей известно не было – или командование не сочло нужным посвящать в них сержанта Бакова. Только по-армейски лаконичный приказ: высадиться в районе базового лагеря, выяснить причину радиомолчания, и все. Никаких самостоятельных действий не предпринимать, за пределы лагеря не выходить, дожидаться прибытия группы «научников» из штаба флота.

Последнее Даниилу не понравилось особо: в любой боевой операции космодесант всегда отличался как раз большой свободой действий. А тут – «ничего не предпринимать» да «за пределы не выходить». Непонятно…

Вроде как предупреждение об опасности, но отчего ж тогда их выбросили силами всего одного отделения? На борту «Крыма» («На крымском берегу», – как любили шутить сами десантники) – восемь десантных челноков, вмещающих по десять десантников, да еще столько же модулей непосредственной огневой поддержки. Это не считая истребительного и штурмового крыла, конечно. Плюс – мощнейший комплекс бортового вооружения, вполне способный проломить несколько эшелонов орбитальной обороны. Так в чем же тогда подвох? Зачем их экипировали и вооружили по полной программе? При чем тут флотская научно-исследовательская группа, прибытия которой они должны дожидаться внизу? И самое главное – почему вообще спасением попавших в беду людей занимаются не «чрезвычайщики» из Коспаса, а боевой флот? Что, их БДК оказался ближайшим к планете кораблем? Так ведь для нуль-коридора все эти понятия – «ближе», «дальше» – мягко говоря, неактуальны? Гиперпространству в принципе глубоко поровну, сколько именно световых лет разделяют точки входа и выхода.

Чего же тогда он еще не знает? Чего?..

…Сержант Баков задумчиво уставился на «забортный» экран, завешенный белесой кисеей зарождающейся атмосферы и рябью мелких помех – началась ионизация корпуса. На смену благодатной легкости невесомости постепенно накатывалась тяжесть местной гравитации – модуль начинал снижение. А скоро еще и турбулентность пожалует, если сквозь облака пойдем – потрясет маленько.

Прикинув, сколько времени все это займет при таком режиме полета, Даниил расслабленно прикрыл глаза. Размышлять, выискивая среди полученных данных крохи сокрытой информации, не хотелось – четыре года службы научили его ко всему происходящему относиться глубоко философски. В том числе к малопонятным и на первый взгляд абсолютно нелогичным приказам.