Чтение онлайн

И опять-таки ситуация была за пределами моего умения. Я могла бы вытащить значок и пистолет и прекратить это, если бы собиралась арестовать или убить Примо, а вот как спустить драку на тормозах — это не ко мне. Как точно сказал Базз, тут надо не раздувать, а разруливать, а это я не знала, как делается.

Баз орал:

— Примо, перестань драться! Прекрати драку в клубе!

В ответ Примо ухватил двоих студентов за горло, каждого в одну руку, будто собирался стукнуть их головами. Но так как руки у него были заняты, третий студент, с коротко стриженными тёмными волосами и плечами почти такими же широкими, как у Базза, ударил его в лицо. А бить он умел. У вампира голова качнулась назад, кровь проступила на губах алым цветком на белой коже.

Резко смолкла музыка на сцене, и в наступившей тишине заорал Примо — мощным, низким, полным ярости боевым кличем. Тех двоих он отбросил как тряпки и схватил того, кто его стукнул. Я думала, он бросит и его, как тех, но он сгрёб его за ворот куртки, оторвал от земли. Ворот сдавил студенту горло, не давая дышать. Мощные плечи Примо не распрямились для броска, а вместо этого рука отошла назад, уже сжатая в кулак. При такой силе и с такого расстояния у парня будет сломана шея.

Я выхватила «браунинг», но, если честно, не имея ордера суда на ликвидацию, я была не в лучшем положении, чем любой другой полисмен. Я не могу в него стрелять, если он собирается всего лишь нанести кому-то травму. Я-то знаю, насколько силён вампир и насколько хрупко человеческое тело, но поди объясни это суду. И ещё: интуиция мне подсказывала, что если я разок выстрелю в Примо, придётся его убивать. Очень мне не хотелось, чтобы на меня навалилась такая гора мышц и магии. Я живуча, да, но не бессмертна.

Пока что я взяла его на прицел, потому что суд и показания — это будет потом, а сейчас этому парнишке грозит смерть. Стрелять я собиралась на уровне плеч, потому что слишком много вокруг народу, и все лезут.

Клей был ближе всего, и он напрыгнул на вампира. Примо бросил оборотня на первый ряд столов. Завизжали и бросились врассыпную женщины. Клей уже подымался на ноги, но кулак вампира снова отошёл назад.

— Нет, Примо, нет! — вопил Базз.

Я опустила пистолет к полу: когда напрягаешься, палец тоже напрягается. А если уж мне суждено сегодня кого-нибудь застрелить, так пусть это будет намеренно. Я стала двигаться ближе и в сторону, чтобы удобнее было стрелять, но тут чёрные рубашки охранников облепили Примо, и стрелять стало некуда.

Будь я готова его убить, я бы заорала, чтобы они убрались, но я все ещё надеялась этого избежать. Я пододвинулась ещё ближе, дальше отойдя от столов, где было больше шансов, что никто не загородит мне выстрел. Никогда мне не приходилось стрелять в кого-то в гуще кабацкой потасовки. Уже одно только нагромождение тел пугало. Стрелять в цель, вокруг которой кишмя кишат гражданские.

Примо разбрасывал охранников как кукол, продолжая держать студента на вытянутой руке. Чем сильнее на него нападали, тем выше вздымалась его сила, будто её подпитывал каждый удар. Он совсем скрылся под горой чёрных рубашек, и тут я почувствовала, что сила его втягивается, будто дышит атомная бомба, и успела заорать:

— Ложись!

Что сейчас будет, я не знала, но точно ничего хорошего.

Я сама бросилась на пол, как велела всем, но я-то распласталась на земле, а официанты и посетительницы у меня за спиной, когда я оглянулась, просто присели или скорчились на полу. Господи, неужели их никто никогда не учил?

Примо не физической силой разбросал груду чёрных рубах, а магией. Охранники взлетели в воздух брызгами чёрного и попадали на пол. Если бы я не легла плашмя, а только присела, как те, кого я только что обругала, я бы смогла шевельнуться быстрее. Но сейчас у меня была только доля секунды, чтобы решить, что мне делать — прикрыть голову и застыть, или пытаться откатиться в сторону. Распластаться — это не помогает, если сверху падают тяжёлые предметы вроде тел. Я попыталась отползти в сторону, и на меня рухнуло тело. На миг меня просто оглушило, и тут сверху свалилось ещё одно.

Меня били, меня швыряли, много чего в моей жизни бывало, но никогда не падали на меня с ясного неба два здоровенных мужика. Дыхание мне отшибло напрочь, и будь я настолько человеком, насколько казалось, что-нибудь бы мне сломали. Я секунду лежала, оглушённая, и упавшие на меня тоже не шевелились.

Первое, чем мне удалось пошевелить, была голова — обернуться и посмотреть туда, где стоял Примо. Он там и стоял по-прежнему. Ухватив уже какого-то другого студента, он держал его на вытянутой руке и снова заносил кулак. Твою мать.

Две вещи мне стали понятны сразу: первая — руками я могу двигать, вторая — пистолета ни в одной из них нет. Тело моё давили к полу несколько сот фунтов живого веса. Я сильна и выбраться могла бы, но быстро это не будет, и я понятия не имела, куда девался пистолет. Никто из брошенных Примо не шевелился. Кулак Примо двинулся вперёд, и это была одна из тех секунд, когда все начинает происходить медленно-медленно. Все время, сколько его в мире есть, было в моем распоряжении, чтобы смотреть, как сейчас Примо сломает этому человеку шею, и знать, что помешать ему я не могу.

Протянув руку в его сторону, я крикнула:

— Нет!

Вряд ли это могло помочь, но что-то я должна была сделать.

Из руки Примо хлынула кровь, и он остановился, озираясь, будто ища, откуда донёсся крик.

Я тоже не очень понимала, но я уже с полгода тренировалась управлять той силой, что у меня есть, и что-то уже чувствовала. Это был второй раз, когда я сделала нечто подобное, и оба раза — в совершенно безнадёжной ситуации. Вопрос был в том, смогу ли я сделать это нарочно?

Примо снова поднял студента на вытянутой руке, будто задался целью, и ничто его не остановит. Я вытянула к нему руки, и подумала об этом. Попыталась вспомнить это ощущение — будто мои мысли натолкнулись на что-то около него и претворили это в стекло, чтобы его порезать.

Примо поднял противника повыше, будто приветствуя кого-то позади меня, но я не оглянулась — не время.

Я потянулась к нему не только руками, но и силой — той властью, что есть у меня над мёртвыми, связью, которая есть у меня с двумя вампирами, и ударила в него этой силой. Снова потекла кровь по его правой руке, красная струя, слившаяся с первой. На самом деле крови было немного, и я не знала, почему, так как сама не понимала, что я делаю. Несколько кровавых порезов его надолго не отвлекут.

— Это не ты делаешь, — сказал он, и голос его, рокочущее рычание, очень подходил к мощному телу. Ещё был в нем акцент, который я не узнала.

— Нет, но это делаю я, — прозвучал позади меня голос Жан-Клода.

Я хотела было обернуться, чтобы его увидеть, но не решилась отвести глаза от вампира впереди ради того, чтобы увидеть вампира позади. Хотя глаза мне не были нужны, чтобы ощутить его силу. Она струилась по комнате, действуя на меня как успокаивающая рука. Она гладила тела, прижимавшие меня к полу. На меня повеяло мускусом и волчьим мехом, и поняла, что оба они — из стаи. Меня тоже наполнил родной запах меха. Отчасти это было из-за связи Жан-Клода с Ричардом, но не только. Его магия просачивалась сквозь оборотней ко мне. Он к этому не стремился, но у меня своя связь с Ричардом и его волками. Очень трудно было бы для Жан-Клода связаться с ними, не задев меня.