Чтение онлайн

— Помнишь, ты говорила, что не можешь понять, отчего я не бросаюсь на шею Ричарду, когда он просил меня выйти за него замуж?

— Я не говорила тебе за него выходить, я только сказала: «Брось вампира и сохрани вервольфа».

Я снова улыбнулась.

— Я помню, как прихожу домой, а Ричард открыл дверь своим ключом и приготовил мне обед, не спрашивая, и я чуть не взбесилась. Как будто вторглись в моё личное пространство.

Она кивнула:

— Это как когда надеваешь новый свитер, правильного цвета и отлично сидящий, а в следующий раз, как его наденешь, если не поддеть под него рубашку, он оказывается кусачий. Отличный свитер, но надо, чтобы было что-то между ним и твоей кожей.

Я подумала и должна была согласиться.

— Вот именно, кусачий свитер.

— Но когда Мика к тебе переехал, так ведь не было? — спросила она голосом вдруг тихим и робким.

Я покачала головой.

— Жутко было. Я ничего о нем вообще не знала, честно. Просто как-то… щёлкнуло.

— Любовь с первого взгляда, — тихо сказала Ронни.

— «Быстро жениться — долго каяться», — говорит поговорка.

— Но ты же не вышла за него, — продолжала Ронни. — Почему?

— Во-первых, ни один из нас такую идею не выдвигал, во-вторых, я думаю, что ни у кого из нас нет такой потребности.

Тут ещё был вопрос Жан-Клода, Ашера, Натэниела, но я уж не хотела усложнять ситуацию.

— Так почему Луи хочет свадьбы?

— Это у него надо спрашивать, Ронни. Он сказал, что предложил всего лишь жить вместе, но ты и этого не хочешь.

— Я люблю жить сама по себе.

— Так скажи ему это.

— Если я скажу, я его потеряю.

— Тогда решай, что ты больше любишь — его или жить сама по себе.

— Вот так?

— Вот так, — кивнула я.

— У тебя все так просто получается.

— Уж как есть. Луи только хочет, чтобы вы каждую ночь спали вместе и просыпались рядом каждое утро. Звучит не слишком страшно.

Она уронила голову на руки, мне был виден только затылок. Насколько я могла судить, она не плакала, но…

— Ронни, я что-то не так сказала?

Она произнесла что-то, чего я не поняла.

— Прости, не расслышала.

Она чуть приподняла голову, только чтобы сказать:

— Я не хочу каждую ночь с ним ложиться и каждое утро с ним просыпаться.

— Ты хочешь, чтобы были отдельные спальни? — спросила я, не успев сама понять, насколько глуп вопрос.

— Нет, — ответила она и выпрямилась, смахивая только что выступившие слезы. Она казалась сейчас скорее сердитой и нетерпеливой, чем плачущей. — А что если я встречу симпатичного парня? С которым мне захочется спать, и это не будет Луи?

Слезы просохли. Она смотрела на меня так, будто хотела сказать: «Ну как ты не понимаешь?»

— Ты хочешь сказать, что не хочешь моногамии?

— Нет, но я просто не знаю, готова ли я к моногамии.

На это я не знала, что ответить, потому что с моногамией мне пришлось расстаться не вчера.

— Почти все люди хотят быть моногамными, Ронни. Подумай, как бы ты восприняла, если бы Луи спал с другой женщиной?

— С облегчением, — сказала она. — Потому что я бы имела право рассвирепеть и выбросить его к чёртовой матери. И все.

— Ты всерьёз?

Я постаралась взглянуть глубже страдания и смятения, но мало что там разглядела.

— Да. Нет. Анита, черт меня побери, я не знаю! Я думала, что у нас все будет отлично, если я смогу его заставить чуть притормозить, а он вместо того вдруг дал по газам.

— Вы давно уже встречаетесь?

— Почти два года.

— Ты мне не говорила, что он тебя в доме стесняет.

— А как я могла? Ты здесь утопаешь в домашнем уюте. Все, чего мне не хочется, тебя радует.

Я вспомнила слова Луи, что Ронни от меня отдалилась не потому, что я встречаюсь с Жан-Клодом, а потому что её напрягало, что Мика меня не напрягает. Я тогда решила, что он не прав, сейчас я уже не была в этом так уверена.

— Я всегда готова слушать, Ронни.

— Я не могла, Анита. Ты трахаешься с мужиком, которого видишь впервые в жизни, и тут же он к тебе переезжает. Ты понимаешь, это как раз то, чего я терпеть не могу. Кто-то вселяется в твой дом, занимает твоё пространство, отнимает твоё уединение, а ты это лакаешь и облизываешься.

И снова в её голосе была нотка упрёка, будто я её предала.

— Мне что, извиниться за то, что я счастлива?

— И ты счастлива? Действительно счастлива?

Я вздохнула:

— Тебе будет легче, если я скажу «нет»?

Она покачала головой:

— Нет, Анита, я не это имею в виду, но… — она взяла меня за руку, — как ты можешь, чтобы у тебя в доме столько народу жило, постоянно? Ты уже не бываешь одна. Как ты без этого можешь жить?

Я подумала и ответила.

— Могу. Я провела детство в одиночестве в семье, где меня не понимали или не хотели понимать. И наконец-то я живу среди тех, кто не считает меня моральным уродом.

— Потому что они ещё больше уроды.

На этот раз я убрала руку:

— А это уже грубо.

— Я не хотела говорить грубо. Но разве Жан-Клод не ревнует к Мике, как ревновал к Ричарду?

— Нет, — ответила я и не стала развивать тему, потому что Ронни не была готова слышать, как между нами тремя все устроено. Она и так считает нас извращёнными, а если бы ещё и знала…

— Почему так?

Я только покачала головой и встала подлить себе кофе. Она считает моего любовника моральным уродом, Жан-Клода всегда терпеть не могла, и я не хотела делиться с ней интимными откровениями на их счёт. Эти права она потеряла. И мне от этого было грустно. Я было думала, что кризис в их отношениях с Луи поможет нам с Ронни восстановить былую дружбу, но это не получается. А жаль.