Шрифт:
Снова на Витим
Осень. Багряный цвет мелколиственных кустарников, карликовой березки – «штанодера», желтые иглы лиственниц, вянущие травы, белый ягельник на пересыхающих болотах.
Как перелетные птицы мы уже чувствуем близость дома, близость того момента, когда покрытые снегами и обволоченные серыми тучами горы остаются позади, а серебристый «ЛИ-2» чудесным ковром-самолетом переносит нас в солнечную и теплую Читу. До нее еще не дотянулась осень. Мы снова будем ходить без телогреек, смотреть кинофильмы, пить коньяк и покупать на базаре красные сочные помидоры. Нет ничего лучше красных помидоров. Это понимает всякий, кто четыре месяца в году проводит на сухой картошке, концентратах, крупах и консервах.
Еще несколько дней назад и здесь, под Чарой, осень была тоже весьма привлекательна. Комар исчез, мошки стало заметно меньше. На подсохших болотах, в тайге, на горных склонах вдруг проступило огромное количество ягод. Участки, занятые голубикой, можно было измерять гектарами. Голубика крупная, сочная, вкусная, увешивает кустики целыми гроздьями и в маршруте мы то и дело останавливались, чтобы схватить пригоршню. Присядешь, наберешь горсть и в рот. И еще горсть. И еще… А местные жители собирают голубику ведрами. Черпают ее как мелкую воду. Несколько взмахов и – ведро полно! Неважно, что вместе с ягодой там листья и ветки. Они легко отсеиваются. Зато таким способом можно быстро набрать целую бочку голубики.
На склонах, обогреваемых солнцем, встречалась нам и малина, и моховка – ягода, похожая на крыжовник. Во множестве краснела брусника, клюква, шиповник.
Хорошо и в обширных сосновых борах, что располагались на песках – тех самых песках, которые с самого начала привлекали наше внимание. Эти пески заполняют почти всю южную часть Чарской котловины. Сосна здесь высокая, ровная, желтая – просто загляденье. В бору всегда сухо, чисто, много дров для костра…
Но солнечная осень кончилась почти мгновенно. За один день Кодар оделся в снег с ног до головы! Тяжелые, массивные громады гор, еще два дня назад смутно синевшие за далекой дымкой – теперь воздымали свои зубчатые вершины совсем рядом, за лесом. Их черные гребни и скалистые отроги резко контрастировали с покрывавшим их белым снегом.
Снег лежал и на Удоканском хребте, на тех невысоких вершинах, по которым еще несколько дней назад мы проходили маршрутами. Глядя на них, я невольно вспомнил товарищей – Шульгину, Ямпольского, Федоровского и многих других – Перфильева, Горелова, Раузера, Глуховского, Колесникова, Алешко – которые со своими отрядами и партиями оставались еще там, в горах, надеясь еще на неделю-другую хорошей погоды. Опыт подсказывал, что после первого снега, а он всегда бывает примерно в это время – устанавливается на две недели отличная погода. Но первый снег это первый сигнал – заканчивай работу, готовься к эвакуации! Промедлишь, будет худо!
Пора домой! Но вдруг приходит радиограмма из Чары: там стало известно, что на Витиме, неподалеку от тех мест, где побывали мы, найдены кости мамонта и большерогого оленя.
Кости были собраны одним из местных жителей в протоке называемой «Старый Витим» и неизвестно кому переданы.
Старый Витим! Эта протока начиналась почти у самого Спицино и заканчивалась близ устья реки Муи. Мы оставили ее в стороне, когда спускались по Витиму с Павлом Ивановичем Болдюсовым. Кто мог тогда предполагать, что левый берег протоки окажется интересней правого берега основного русла Витима. Да и паводок тогда был еще в полной силе, мы могли проплыть по протоке и также ничего не обнаружить, как и на тех берегах, которые были нами обследованы.
Но, так или иначе, прощай Чита, прощай Чара, прощайте мысли о доме и красных помидорах. Надо возвращаться на Витим и как можно скорее. Скорее, скорее, пока не залили дожди, пока не выпали снега…
Мы вышли к Чаре, честно говоря, ни на что не надеясь. Барометр падал. Еще вчера он показывал 700 мм, а сегодня утром 687, т.е. упал на 13 делений и продолжал падать дальше. К 12 часам дня он показывал 684 мм. С запада дул резкий порывистый, сильный ветер. Над урочищем Пески стояло огромное, грязно-желтое марево. Ветер доносил песок до Чары и бросал на крыши наших палаток. Хлопанье парусины перемежалось с шуршанием песка. Никакой надежды на вылет. Но едва мы натянули палатки и убрали вещи под тент, как вдруг приходит Червяков и говорит, что вертолет собирается лететь в Неляты. Там у школьника острый приступ аппендицита и его, школьника, срочно нужно доставить в больницу. Пилоты могут взять весь наш отряд или, по крайней мере, часть его, так как в ту сторону вертолет полетит пустой. Нужно только согласовать наш полет с замкомэском вертолетчиков Воронцовым.
Конец ознакомительного фрагмента.