Сноходец

Резкое движение поплавка разбило безмятежную гладь озера на множество мелких волн, расходящихся по всей поверхности воды. Мгновение, и леска со звоном натянулась, вырывая несчастную рыбу из привычной среды обитания. Еще несколько умелых движений, и улов оказался в ведре.

— А эта крупная, — радостно воскликнул рыжий паренек лет восьми. — Хорошая выйдет уха!

— Тихо ты, Яшка, всю рыбу распугаешь, — осек его мужчина лет тридцати, ловко насаживая очередного червя на крючок.

Плавный взмах, и вот поплавок опять замер в ожидании жертвы. Рыбак аккуратно закрепил удочку на жердочке и удобно устроился на траве.

— Но ты прав, уха выйдет что надо, — подметил он.

Обрадованный похвалой мальчишка развалился на траве. Однако тут же, решив похвастаться, поднялся на локтях и обратился к товарищу:

— А я вчера поймал такую огромную рыбину, что даже удержать в руках не мог! Тебе, Витя, за всю жизнь такую не добыть! Еле с ней справился, но всё-таки притащил домой. А мама мне за это конфету подарила!

Сказав это, Яшка выпятил грудь и театрально задрал нос. Казалось, что ещё чуть чуть и он лопнет от гордости. Мужчина же залился раскатистым смехом и, восстановив дыхание, ответил:

— Это где же ты такую чудо-рыбу словил? Не слыхал я, чтобы такие водились в нашей речке.

Яшка немного смутился, однако быстро взял себя в руки:

– Во сне! Там вообще много всего происходит. Иногда я ловлю рыбу, иногда гуляю по лесу. А больше всего мне нравится бывать на ярмарке или даже летать!

Сказав последнюю фразу, мальчишка вскочил на ноги и начал бегать вокруг, расставив руки в стороны, будто крылья. Рыбак же, продолжая улыбаться, поднялся с земли, посмотрел на небо и начал потихоньку собирать снасти.

“Как же, всё-таки, хорошо быть ребёнком, — размышлял он. — Можно просто радоваться своим же фантазиям и снам, совершенно не задумываясь о насущных проблемах. Поход на ярмарку во сне и в реальности дарит детям одинаково яркие эмоции. Но нельзя долго жить иллюзиями. Взрослым недоступна такая роскошь.”

Закончив собирать снасти, Виктор подхватил ведро с уловом и позвал паренька. Вместе они неспешно двинулись в сторону деревни. Всю дорогу Яшка крутился вокруг товарища то стегая траву веткой, то преследуя бабочек. Мужчину забавляли игры ребёнка, но в то же время он не мог отделаться от чувства досады от того, что не может позволить себе быть столь беззаботным. А ведь так было не всегда. Он прекрасно помнил, как и сам много лет назад так же играл в траве, бегал с друзьями на речку. Помнил, как бабушка угощала его парным молоком и свежей малиной. Тогда весь мир казался волшебным и безопасным.

— Эй! Яшка! Не убегай далеко! — окликнул Виктор своего заигравшегося попутчика. — Заблудишься! — А вот и не заблужусь! — смеясь ответил паренек и, указывая пальцем, добавил. — Вон уже и дере… Мальчик осекся на полуслове, взгляд его застыл, а улыбка быстро растаяла. Виктор посмотрел, куда тот указывает, и тут же напрягся. Он схватил мальчика за плечи и медленно повел в сторону. Пройдя лесом, они подобрались к деревне и притаились в кустах. На въезде в деревню собрались почти все жители. Перед ними стояли воины местного князя, Борислава Сурового, в полном боевом облачении. Все как один в расшитых кафтанах. Солнце играло на остроконечных шлемах и лезвиях бердышей. На поясах покачивались острые сабли.

— Почто вы пришли сюда, молодцы? — начал разговор староста. — Ваши люди уже собирали дань в прошлую неделю.

Стоящий впереди стрелец медленно поправил саблю и твердым низким голосом ответил:

— Князь повелел собрать по гривне да по соболиной шкуре со двора для военных нужд.

— Но как же так, служивые? Нет у нас столько добра, — растерянно пробормотал староста. — Уж княже-то должен знать, у нас тут только рыбаки да крестьяне. Мы столько серебра и в глаза-то не видывали.

— Не прибедняйся, отец, — стоял на своем нежданный гость, — сам знаешь, воля князя — закон.

В этот момент в толпе началось волнение. Расталкивая народ, вперёд вышел Павел, местный кузнец. Он встал рядом со старостой, который, по ощущениям, был раза в два меньше кузнеца, и, склонив голову набок и поигрывая тяжеленным кузнечным молотом, пристально посмотрел в глаза стрельцу.

– Тебе же ясно сказали, у нас денег нет. Ничего князь не получит, — глубоким басом произнёс Павел, сплевывая под ноги солдату. — Не для того честной люд горбатился, чтобы Борислав за его счет в походы ходил.

Слова кузнеца вызвали волну ропота в толпе. Однако на незваного гостя они не оказали ни малейшего эффекта. Одним жестом он успокоил соратников, уже готовых было ринуться в бой, и в то же время до ужаса спокойно обратился к старосте:

— Успокой своего шелудивого пса и начинай собирать дань. Мы вернёмся на закате. Лучше бы тебе поторопиться.

По сигналу своего командира стрельцы как один развернулись на месте и двинулись в сторону постоялого двора. Но, не пройдя и дюжины шагов, лидер стрельцов почувствовал легкий удар по шлему. Прорычав что-то нечленораздельное, он обернулся к селянам. Перед его сощуренными от ярости глазами предстали Фома и Гришка, дети мельника, готовящие камни к повторному броску.

— Неправильный выбор, — прошептал стрелец и сделал стремительный рывок к обидчикам.

Мало кто смог рассмотреть резкое движение бердыша. Но всем было отлично видно, как голова Гришки, слегка подпрыгнув, упала к его ногам. Мгновение никто из селян не мог осознать произошедшее, однако всеобщее молчание быстро сменилось какофонией женских криков, рыданий, топота и лязга сабель. Люди в панике разбегались по домам в попытке спастись от разгневанных воинов.

— Ежели вы не желаете платить дань своему князю, мы возьмем её силой! — пронесся яростный крик над деревней.