Снег
Шрифт:
– Девушка, быстрее! Время, – постучала по часикам, в верхней части которых осталось совсем чуть-чуть песка.
– Что за бред вы несете???
Она хмуро посмотрела на меня:
– Выбор делайте!
– Не буду я ничего выбирать! Я хочу знать, что происходит!
– А, что происходит? – тетка в недоумении развела руками, – вас придавило снегом… насмерть. Вы сейчас в «Распределительной», и у вас осталось меньше минуты, чтобы выбрать свою дальнейшую судьбу.
– Как насмерть?
Я же вот она, живая!
…Босая, в белой рубашке, с распущенными волосами, в странном месте.
У меня, видать, настолько вытянулось лицо, что она, закатив глаза, проворчала:
– Вот только давайте без этих дурацких вопросов: как, что, почему и за что мне это все. Выбирайте: младенец или девушка?
– Я не …не могу!
Стены вокруг стали призрачными, уступая место белым клубящимся облакам.
– Быстрее!
Я умерла? Да как же? Как же так???
– Ваш выбор! – давила она.
– Я не знаю…
– Выбор! – тетка хмурилась, взяв в руки внушительного вида штемпель, – девушка или ребенок?
Вихрь подхватил подол ночнушки, холодом пробираясь под кожу, облака начали темнеть, превращаясь из белой ваты в тяжелые свинцово-серые тучи. Рядом со мной ударила молния, оглушив раскатом грома, а тетка так и продолжала сидеть за столом, и ни одна бумажка на нем от ветра не шевельнулась.
– Выбор? – ее голос ревом пронесся вокруг, перекрыв собой буйство стихии.
– Девушка! – прокричала испуганно, – я выбираю девушку!
– Принято, – штемпель с грохотом опустился на лист бумаги, а я с истошным воплем провалилась вниз, в пугающую пустоту.
ГЛАВА 2
С криком вскочила на кровати, прижимая руку к сердцу, мечущемуся в груди.
Господи, это сон был, да? Ведь, правда, сон?
Ничего подобного!
Я находилась в маленькой комнатке, больше всего напоминающей своим видом келью. Узкая кровать у каменной стены, тумбочка, крохотное окошечко, массивная дверь, запертая изнутри на засов, и зеркало на стене.
Вот оно-то меня и заинтересовало.
Поднявшись, подошла ближе, всей душой надеясь, что «Распределительная» мне просто приснилась, что сейчас увижу саму себя.
Угу. Сейчас! Размечталась, убогая!
Из зеркала на меня смотрело юное создание, не имеющее ничего общего с прежней мной. Худенькая, маленькая, но с грудью полного третьего размера, глаза во все лицо, как у олененка, губы алые бантиком.
Капец!
Переродилась, так переродилась.
Я в принципе и до этого ничего была, но сейча-а-а-ас....
Эх, мне бы в клуб какой-нибудь, все парни моими были бы!
Весело, конечно, если бы не одно маленькое «но». Я вроде как того… померла, и теперь не только в новом теле, но и в новой жизни.
Как ни странно, этот факт меня не угнетал, наоборот, прошлое казалось каким-то размытым, туманным, и думать о нем не хотелось.
Да и смысл? Обратно не вернешься, надо разбираться с тем, что есть.
Собравшись с духом, еще раз посмотрела на свое отражение, игриво подмигнув самой себе и пошла к выходу. Смелым жестом распахнув дверь, тут же получила ворох снега прямо в лицо.
С писком отпрянула обратно в келью, отплевываясь и стирая колючие снежинки с лица.
Опять снег! Да сколько можно!
Осмотревшись, не нашла в своем убогом жилище никакой теплой одежды. Ничего. Из обуви – только чуни, скособоченные под кроватью. Поэтому взяла с узкой кровати старое, местами протертое до прозрачного одеяло, обмоталась им с головой и выскочила наружу.
Ветер тут же начал пробираться под длинную легкую юбку, кусаться, щипаться, заставляя торопливо передвигать ногами, а потом и вовсе припустить бегом, мимо таких же серых невзрачных дверей, как и моя собственная.
Насколько я понимаю, то путь мой пролегал по двору большого каменного здания, чем-то напоминающего средневековый монастырь. Всего несколько этажей – где-то два, где-то три, квадратной формы, с заснеженным двором в центре.
Ну, точно монастырь! Вон и колокольня с колоколами.
В некоторые двери я пыталась ломиться, но все они заперты были и не поддавались на мои жалкие потуги. Уже начало казаться, что кроме меня здесь нет людей, и надо возвращаться в свой закуток, пока не околела напрочь, но тут до моего обоняния донеслись наиприятнейшие запахи: кофе и свежая выпечка. В животе заурчало, и я с удвоенной прытью понеслась дальше, держа нос по ветру.
Наконец мне попалась незапертая дверь, распахнув которую, оказалась в небольшом зале, освещаемом десятками свечей. В несколько рядов стояли длинные столы, а за ними сидели женщины разных возрастов в темных одеждах. От юных девиц, боявшихся поднять глаза от тарелки, до дородных румяных Матрен, поглядывающих на всех с таким видом, будто им известна, как минимум, суть мироздания.
И все они, дружно, как по команде, уставились на меня, обмотанную серым одеялом:
– Здрасте! – расплылась в дурацкой улыбке, пытаясь скрыть за ней панику. Истеричка, что жила где-то глубоко внутри меня, похоже, намеревалась вырваться на волю и устроить настоящий плач Ярославны. Я прямо чувствовала, как в груди горячая волна поднимается, а глаза наполняются жгучей влагой.
Но мой плаксивый настрой был подавлен громогласным возгласом женщины, сидящей во главе стола:
– Вейлатисс! Как ты здесь оказалась? Кто разрешил тебе выходить?!
От неожиданности вздрогнула. Это она ко мне, что ли, обращается? Судя по суровому взгляду – да.
– Простите? – непонимающе подняла брови, стащив с головы заснеженное одеяло.
– Тисса? – женщина подозрительно нахмурилась, рассматривая меня.
– Нет, Света, – покачав головой, ойкнула, когда вездесущий снег за шиворот провалился.