Чтение онлайн

— Разбойник на дубе? — оторопело произнес Юсуф.

Улибе де Сентеля перенесли в дом и поместили в отдельную комнату, где Ракель с помощью одной из служанок обработала его раны — на руке, ребрах и на голове. Она промыла их, перевязала, дала выпить обезболивающей микстуры и сказала, что его рассказ может подождать.

— Посиди с ним, — сказала она служанке. Не давай ему ни говорить, ни двигаться. Если ему будет хуже, зови на помощь.

Но пока она все это говорила, лорд Улибе уже провалился в сон, и она поспешила к отцу и Юсуфу, чтобы помочь им с тяжелораненым Луисом Мерсером.

— Как он, папа? — спросила она.

— Мы не можем сделать для него ничего более — как это было и с человеком, которого он убил, — в голосе Исаака не чувствовалось никаких эмоций.

— Я сказала ему, — произнесла Серена, — что ему нужно позаботиться о своей душе. Я послала мальчика за священником, а он твердит, что ему не нужен никакой священник, а только земля и все, что принадлежит мне. Болван! — Она покачала головой. — Как лорд Улибе?

— Он сражался, — ответила Ракель. — Был ранен и потерял много крови, но мы перевязали раны, и сейчас он заснул. Я не позволила ему разговаривать, поэтому не знаю, кто на него напал. Этот человек?

— Луис? Нет, — отозвалась Серена. — Луис не знал, что лорд Улибе с нами. Но он сказал, что привел с собой кого-то.

— Наверное, тот сбежал, сеньора, — сказал Исаак.

— Что мы тут делаем рядом с этой тварью, — горько заметила она, — как будто его жизнь имеет хоть какую-то ценность?

— Успокойтесь, сеньора, — мягко произнес лекарь. — Он тоже человек, творение Господа. И возможно, он сообщит нам нечто полезное.

Лежащий на кровати человек как будто весь сжался и теперь состоял из одного осунувшегося лица с запавшими глазами, словно уже начал покидать материальный мир. Он открыл глаза и моргнул.

— Ты говоришь так, как будто меня тут нет, — прошептал он. — Я слышал каждое твое слово. Ты еще пожалеешь, моя милая кузина, что вышла замуж за того недостойного человека, когда могла выйти за меня. Когда мой верный Энрике выполнит свое последнее задание. — Он зашелся в кашле. В уголке рта появилась струйка крови и глаза остекленели.

Исаак отнял руку от его груди.

— Иногда, сеньора, очень полезно знать, чего следует опасаться, — сказал он.

Три дня спустя Улибе де Сентель сидел в большом кресле, обложенный подушками, и наслаждался ласковым утренним солнцем. Рядом за рукоделием сидела Ракель, погруженная в свои мысли. И мысли были не о крупном мужчине с приятными, но словно высеченными из камня, чертами лица, а о высоком красивом молодом человеке с немного застенчивым привлекательным лицом, который, как ей мечталось, уже вернулся из Константинополя.

Серена сидела за работой в своей любимой гостиной, часть ее внимания была обращена на Гильема, который строил какую-то сложную конструкцию из деревянных кубиков, а часть, как всегда, на дорогу.

Она услышала их раньше, чем увидела. Кто-то пел глубоким низким голосом, песня раздавалась как раз со стороны большой дороги. Затем порыв ветра взметнул шлейф пыли в направлении ее дома. Она видела, как пыль поднялась в воздух и бесследно рассеялась. За деревьями, высаженными по обе стороны узкой дорожки, ведущей в поместье, мелькнула крупная широкогрудая лошадь. Она подошла к окну и осторожно выглянула, по давней привычке укрывшись от тех, кто мог увидеть ее снизу. Четверо вооруженных копьями всадников на боевых конях приближались к ее воротам. За ними следовали четыре женщины, два конюха, вьючные мулы и еще четыре копейщика и один офицер.

Она подхватила Гильема и сбежала вниз по лестнице, на ходу призывая Дальмо.

— Открой двери, — сказала она. — Парадные двери.

Пока тот возился с замками и засовами, она стояла в сторонке с Гильемом и терпеливо ждала.

Четыре копьеносца разделились, образовав проход, достаточный для того, чтобы первые две дамы подъехали к ступеням. Конюхи подскочили к ним и помогли спешиться. Меньшая из двух дам, мягко спрыгнув на землю, бросилась вперед.

— Мама! — закричала она и обхватила Серену, тут же заключившую ее в объятия.

— Кто она такая? — спросил маленький мальчик, выглянувший из-за спины своей матери, немного испуганный таким количеством незнакомых людей.

— Твоя сестра, — ответила Серена. — Клара. Клара вернулась домой.

— С небес? — скептически спросил мальчик.

— Нет, Гильем, — улыбнулась Клара. — Из Сардинии. Это за морем, но не так уж далеко от небес. — Она обернулась к молодой даме, стоявшей позади нее. — Донья Томаза, позволь представить тебе мою мать. Мама, донья Томаза была очень добра ко мне, когда я была на Сардинии.

— Донья Томаза, — сказала Серена. — Большая честь для меня. И, если не ошибаюсь, во внутреннем дворе кое-кто с нетерпением ждет вас. Вас обеих.

Она провела их через выложенный каменными плитами холл к тяжелым деревянным дверям. Они вели к большому внутреннему двору, который был огорожен основным зданием, его крылом и двумя высокими каменным стенами. Наружу вели тяжелые деревянные ворота, сейчас закрытые на засов. В этом надежном убежище в тени небольшого деревца, спиной к зданию стояло кресло.

— Милорд, — сказала Серена. — Я привела к вам друзей. Не буду мешать вашей встрече.

Человек в кресле медленно и неловко приподнялся, оборачиваясь к подошедшим.

— Улибе! — воскликнула Томаза, нежно обхватив его руками. — Что случилось?

Клара застыла, как будто в ее голову пришла неожиданная мысль, а потом внимательно посмотрела на обоих. Оба были высокими, с медового цвета волосами, сероглазыми.

— Милорд, — Клара присела в реверансе. — А вы чем-то похожи, — добавила она. — Раньше я этого сходства не замечала.