Чтение онлайн

Нет у меня ничего: ни надежды, ни веры.

Только твое лицо призраком и химерой.

Только твои слова шаткими повтореньями.

Только твои глаза мнятся ночными бденьями.

Мне ли твоя любовь станет в пути наградой?

Что же ты смотришь вновь не на меня, а рядом?

О чем-то молится Иуда.

Он тоже ожидает чуда.

Он верит в Божье всепрощенье.

Не видит он греха в решеньях:

В предательстве, убийстве, лести,

В забвеньи человечьей чести.

И в покаянии пока

Не видит своего греха.

Вот осень догорит пожаром,

Опустит с неба белый саван,

Прикроет землю перед смертью,

Закружатся ночные черти.

Оставят кровь рябины спелой

На саване безумно белом,

И тот, кто клялся мне в любви,

Уйдет по утренней крови.

И, верно, обратится в точку

На горизонта нервной строчке,

А после скроется совсем.

И в повторенье старых тем

Перед чужим или чужой

Я стану птицей полевой,

Склюю рябиновую кровь

И улечу искать любовь.

Сегодня холодно, даже в комнатах.

Кошка тычется в руки мордою.

А на мне халат и кофта.

И мне очень, ну очень плохо:

Я почти заболела,

Ломит душу и тело,

Хочется согреться,

Умчаться в детство,

Туда, где память,

К маме.

Если ты к ногам моим положен, ласковый.

Лежи.

М. Цветаева

Обещаний ничтожества

Подари другим,

У меня на пороге

Ты – пепел и дым.

Очарованный странник –

На воле, в плену –

Мой невечный избранник.

Из дождинок к дождю

Обращается время

Кругом в круг изменясь.

Не спеши, мой невечный,

Новых вечных искать.

Если ты – обращенный

До креста не спеши.

Если рядом положен,

То еще полежи.

Рыжий котенок лижет лапки.

Я надеваю на ноги тапки,

Наливаю себе черный кофе.

Я устала, болею, мне плохо.

На экране TV картинки.

Выгибает котенок спинку.

От кофе горько во рту,

Больше жить одна не могу.

Пока трется котенок о ноги,

Собираю себя в дорогу:

Два свитера, брюки, шапка –

Сбегаю от сюда украдкой.

С рыжим котенком стою на перроне,

Белая, вялая макаронина.

Возвращаюсь в свое детство,

Возле мамы, прижавшись, греться.

Злая ирония – тоже смех,

Может быть, искренний самый из всех.

В воздухе рыжем, туманом закутанном,

Время бежало, стекая минутами.

Время ложилось травой на листву.

Время вдыхало небес белизну.

Небо упало в рассветные лужи –

Все отболело, и ты мне не нужен.

Тени и ночи, бессонницы сумрак,

И одиночество больше безумья.

Мысли мои о тебе и с тобой.

Где же ты? С кем же ты? Мой и не мой.

Мечутся тени и мысли, и память.

Нужно забыться, отвлечься, заставить

Мысли утихнуть, тени исчезнуть, память умолкнуть

И спрятаться нежность.

Детство незаметно отлетело

Как душа.

На себя бездетствую глядела,

Не дыша.

Сединой родительской объята

Как пургой,

Я, прижатая своей утратой

И бедой,

На себя бездетствую глядела,

Не дыша.

И куда-то к вечности летела,

Все кружа.

Когда снимают с креста,

Уже не больно.

Когда рана едва-едва

Сочит кровью,

Когда губы остыли,

Высохли,

Тогда сердцем застыну

В выси я.

И больше не жалуясь,

Не скорбя,

Я стану памятью

У дождя.

Сколько нас таких, потерянных,

Бродит по миру?!

В отношеньях скольких временных

Мы оброненны?!

Ожиданий нервных скомканных

Сколько спрятано?!

И хорошие мы все

Только мятые.

И в растерянности все так синхронны мы,

Что рыдаем об одном как бездомные.

Всем когда-нибудь по вере по какой-нибудь химере

Воздаётся в полной мере.

Вот и эти дождались…

А. Ерошин

Мы жили так, как нам жилось,

И ошибались… Впрочем, Бог прощает.

Вот истины найти не удалось,

А истина так много обещает.

И вот еще – теперь всегда февраль

И вечные колючие метели.

Мне лета, кажется, немного жаль,

Да жаль еще, что чувства побледнели.

И грустно мне все чаще оттого,

Что тот, с кем говорить могла часами,

Вдруг стал холодным призраком всего

С бутылочно-прозрачными глазами.

Ты знаешь, я пойду… Сибирь, зима,

И город ждет борьбы, побед, успехов.

Одна ли я по-прежнему? – Одна.

Зайди когда-нибудь. Отлично, что приехал