Чтение онлайн

Денис решил повести отца в недавно открытое заведение, которое называлось «Под липой» и обыгрывало тоску по советскому. Сам Денис там, разумеется, не был. Кафе расположилось в центре города, равноудаленное от оккупированных туристами достопримечательностей и офисных дольменов. На узкой улице, зажатой фасадами бывших доходных домов, новое светящееся название вписалось в ряд прочих, принадлежащих салонам, студиям, ресторанам.

«Под липой», стилизованное под собирательные шестидесятые и напоминавшее какую-нибудь «Плакучую иву», разместилось по диагонали на рифленой алюминиевой секции прямо над входом. Рядом действительно обнаружилась старая липа – заваливающаяся вбок, неказистая, со сломанной веткой и, что удивительно, живая.

Внутри все, на первый взгляд, оказалось так, как и предполагалось: в середине зала – линия раздачи с аппетитно подсвеченными «шубами», борщами и котлетами; на стенах – плакаты о важности чистых рук и компота; на столах – ромашки в керамических вазочках; из динамиков – Утесов и Пьеха.

Но в этом зацикленном стандарте ностальгической бутафории сквозило что-то непривычное. Господство белого на стенах и потолке, светодиодные панели, икеевские стулья из гладкого дерева и мягкого пластика – эта до невозможности стерильная и эргономичная столовая будто возникла из альтернативной реальности, выкристаллизовалась из несбывшегося будущего. Денис решил, что попал в точку:

– Нравится тебе здесь?

– Да, хорошо, – усмешка выбралась из отцовских глаз и превратилась в подобие улыбки.

– Напомнило столовую в пансионате при твоем институте. Мы были там, когда я еще в школу ходил.

– Да, припоминаю.

Денис с отцом взяли подносы и встали в очередь за двумя седеюще-полнеющими клерками.

– Как твои из лаборатории поживают?

– В порядке. Соколова похоронили пару месяцев назад. Нестеренко, Гуревича, Гуфарова и дяди Миши, ты знаешь, давно нет в живых. Яков Андреевич сломал ногу на даче, но скоро вернется в строй: я его на рыбалку ангажировал. Остальные вроде ничего.

– Ага, ну и славно. Рассольник, пожалуйста.

В числе девушек на раздаче в белоснежных фартуках, бумажных чепцах и черных резиновых перчатках Денис заметил одну – с упругим пучком рыжих волос и маленькой русалкой на шее. На секунду ему показалось, что эту русалку он уже где-то видел.

– Ты ведь читал о том вирусе? – заговорил вдруг отец. – Серьезная вещь! С приличной скоростью распространяется, вся Африка в зоне поражения…

– И ты туда же. Читал, конечно. Никто не знал до этого, что такие страны в принципе существуют, зато теперь они – в топе новостей. А все почееему? – лениво ерничал Денис. – Правильно! Все почуяли, что добраться может до них, а лучше – до их знакомых. Это не страшно – это страшно любопытно.

– Хе-хе, ну да.

Сели за стол. Пожелали друг другу приятного аппетита. Денис сразу принялся за рассольник, вспомнив между делом, что не видел горячего обеда больше полутора суток. Отец медленно раскладывал приборы, гладя куда-то в сторону.

– А знаешь, замечательное было время, – внезапно произнес отец.

– Какое время?..

– Ну, когда во время обеда собирались вот так, за одним столом всей лабораторией.

У Дениса внутри что-то неприятно заерзало. Отец никогда не говорил о том времени и, главное, с такой интонацией. Денис взглянул на него: бледное лицо почти сливалось со снежной сединой, крупные морщины прорезали щеки и обрамляли ватную улыбку, густые темные брови нависали над маленькими глазами, смотревшими перед собой, а в самих глазах – теперь не ухмыляющихся, но смеющихся в голос – Денис впервые за лет двадцать увидел танцующие огоньки. От замеченного стало не по себе.

Будто споткнувшись о самого себя, Денис продолжил хлебать рассольник и не без труда вытянул:

– Конечно, с хорошей командой работать всегда в радость.

–Да, хорошей…

– Только не зацикливайся на этом, пожалуйста. Ты, знаешь, у тебя сейчас другая жизнь, другие заботы. Следи за собой – это важно. Отдыхай больше, я не знаю…

Денис принялся с молчаливой, напряженной жадностью хлебать рассольник. Отец, как назло, медитативно ковырялся в гарнире.

– Да-да, но речь не только об этом – вдруг тихо, с каким-то сдавленным жаром сказал он. – Мы вместе делали большое, важное дело…

Теперь Денис уже не мог есть.

– Мы приносили стране силу и сами были этой силой! Поэтому нас уважали, нас ценили. Ты знаешь, мы ни в чем не нуждались, и это касалось не только запросов лаборатории. Полезный человек должен быть обеспечен во всем! Я, впрочем, рад, что и сейчас об институте не забывают – скорее, наоборот.

– Так чем же вы там занимались? – в каком-то жидком оцепенении спросил Денис.

– Ну, это тайна, тебе ли не знать, – отцовское лицо замкнулось в искрящейся усмешке.

– Тебе не страшно?

– Чего же мне бояться, хе-хе.

– Ваше «важное дело» небось и применение нашло?..

– Нет-нет, что ты. Вернее, не у нас. Говорят, в Судане опробовали в 70-х. Протащили потихоньку, хе-хе.

Отец перевел взгляд, мечтательно взглянул в никуда и принялся за обед.

Раз-раз-раз-раз – с прежней назойливости застучало в голове Дениса. Рассольник не помог. Только что светлая, чистая, правильная, холодная и гладкая, как хирургически стол, отцовская жизнь озарилась гордостью. Буквально на секунду вышла за край и потекла, обагрив истончившуюся за семьдесят лет оболочку, радость от причастности к «силе». Радость первобытная.

Денис исподлобья посмотрел на отца, зацепился взглядом за его тарелку – и с тупым, безотчетным, тихим ужасом увидел: на гарнире покоилась котлета по-киевски.

Это был не будильник – это было сообщение. А потом еще одно. Затем уведомление. Судя по симптомам, которыми настырно зудел телефон, на часах было около десяти утра. Скорее всего, проспал. Начиная со скрипом включаться в реальность, Денис попытался понять, почему.

Первое достижение: понял. Вчера полночи допытывался, что там с Катей. Прогонял в воображении все их встречи и разговоры за последние несколько месяцев, отыскивал все узлы и связи, зависнув на ее страницах. В голове тотчас же выстроилась полная схема неприятных открытий: ее новый начальник, добавленный в друзья пару недель назад и оказавшийся знакомым с двумя ее сокурсницами; подписки на «Школу лидерства», «Психологию отношений» и еще пару очагов мудрости; поздравления (содержательные!) от людей, о которых он никогда ничего не слышал; три фотографии с ним, удаленных из старых альбомов. «Вздор какой! Зря столько страниц пеле… педе… пелелистал», – Денис отчаянно зевнул и, собрав в кулак рассыпающуюся волю, дотянулся до телефона. Неделя началась.