Смысл ночи
Шрифт:
Часы на каминной полке Легриса пробили три.
Когда я закончил рассказ о нашем с мистером Тредголдом разговоре в Темпл-Гардене, мой друг долго молчал. В густой тени за ним смутно виднелся огромный портрет его отца, бригадного генерала сэра Гастингса Легриса, командира 22-го пехотного полка, стяжавшего вместе с Нейпиром славу в битве при Миани. [150] Под портретом, положив длинные ноги на медную каминную решетку, полулежал в кресле генеральский сын и задумчиво смотрел в потолок, крутя ус.
150
[Битва при деревне Миани, расположенной в нескольких милях к северу от Хайдарабада, состоялась 17 февраля 1843 г. в ходе Синдской войны. Трехтысячное британское войско под командованием сэра Чарльза Нейпира (1782–1853) одержало победу над синдскими эмирами, чья армия насчитывала двадцать тысяч человек. Впоследствии Британия аннексировала Синд. (Прим. ред.)]
— Да уж, Джи, запутанная история, — наконец проговорил Легрис, беря кочергу и подаваясь вперед, чтобы поворошить тлеющие угли в камине. — Давай-ка посмотрим, правильно ли я понял. Старый Тансор забрал в голову оставить Даунту все, кроме титула, распоряжаться которым он не вправе. Ты считаешь себя наследником Тансора, но у тебя нет доказательств. Теперь на сцену выходит этот малый, Картерет, чтобы открыть какой-то секрет, предположительно способный повлиять на ход событий. Пока все ясно. Тебе представляется отличная возможность отплатить Даунту за предательство, совершенное в школе. Злобу ты таил, конечно, больно уж долго, но это твое дело, и вполне возможно, я на твоем месте чувствовал бы то же самое. Но черт возьми, Джи, Даунт же не виноват, если старый Тансор проникся к нему нежными чувствами. Странно, конечно, что это оказался именно Даунт; прямо скажем, чертовское невезение, но…
— Невезение? — вскричал я. — Да нет здесь никакого невезения, никакой случайности, никакого стечения обстоятельств! Нас с ним сводит рок. Это должен был быть Даунт — и никто другой! И дальше будет только хуже. Гораздо хуже.
— Тогда тебе лучше поторопиться и рассказать мне все остальное, — невозмутимо промолвил Легрис. — Полк покидает Англию через три недели, и если мне суждено пасть смертью храбрых за родину и королеву, я хотел бы перейти в мир иной, зная, что у тебя все в порядке. Поспеши же, о повелитель, и поведай мне все про Картерета и его таинственное открытие.
Он наполнил свой бокал и снова откинулся на спинку кресла, а я зажег следующую сигару и принялся рассказывать о письме мистера Картерета, в котором (хотя тогда я не знал этого) были посеяны семена еще страшнейшего предательства.
Часть третья
В тени
Октябрь 1853
Остерегайся торопливого друга и медлительного врага.
19. Fide, sed cui vide [151]
Воротившись домой после разговора с мистером Тредголдом в Темпл-Гарденс, я обдумал вновь сложившуюся ситуацию.
С одной стороны, намерение лорда Тансора сделать Даунта своим наследником грозило сорвать мои планы. Но с другой стороны — если мистер Тредголд прав в своем предположении относительно открытия мистера Картерета, — у меня появилась превосходная возможность повернуть дело в свою пользу. Неужели секретарь лорда Тансора располагает необходимыми мне доказательствами?
151
[«Доверяй, но смотри кому». (Прим. ред.)]
Ниже приводится письмо, которое мистер Тредголд при прощанье вручил мне со словами: «Прочитайте это, Эдвард, и выскажите свои соображения, как нам поступить».
Вдовий особняк, Эвенвуд-Парк,
Эвенвуд, Нортгемптоншир
Среда, 5 октября 1853 г.
Дорогой Тредголд!
Пишу вам строго секретно и конфиденциально,в полной уверенности, что ваша честность и уважение к моему служебному положению послужат залогом, что ни слова, ни полслова из данного послания не станут известны никакому третьему лицу, а особливо моему работодателю. На протяжении многих лет мы с вами неоднократно имели случай обмениваться письмами делового свойства, и я всегда почитал за великую честь принимать вас в Эвенвуде как дорогого гостя — и друга. Посему я надеюсь и верю, что моего сердечного уважения к вам более чем достаточно, чтобы обязать вас хранить тайну.
Факты, коими мне надобно срочно поделиться с вами, я не могу доверить бумаге, но должен сообщить вам лично, ибо они касаются самой сути нынешнего дела.Я понимаю, ясно понимаю, что нахожусь в щекотливом положении, ибо здесь замешаны и мои собственные интересы. Но вы знаете: я не лукавлю ни на йоту, когда говорю, что всегда искренне желал служить моему работодателю в полную меру своих способностей, не заботясь о своих личных интересах.
С недавних пор меня беспокоит одно обстоятельство, открывшееся мне в ходе моей работы здесь и имеющее непосредственное отношение к чрезвычайно важной для моего хозяина проблеме, которую в настоящее время он собирается решить известным нам обоим способом. Обнаруженные мной факты имеют огромное значение для его светлости и проистекают из действий некой особы, ныне покойной, пользовавшейся нашим с вами глубочайшим почтением. Более я ничего не могу сказать в письме.
В ближайшие несколько недель мне никак не удастся выбраться в город, а посему вы премного обяжете меня, коли сообщите, где и когда мы с вами можем встретиться наединев наших краях. Я не хочу опережать любые ваши предложения, замечу лишь, что по вторникам утром я обычно бываю в Стамфорде и что столовый зал в гостинице «Георг» представляется мне удобным местом для легкой полуденной трапезы.
Я не в силах выразить словами, насколько важно хранить полное молчание.
Пожалуйста, адресуйте ответ до востребования в почтовую контору Питерборо.
За сим остаюсь искренне ваш
На следующее утро мы с мистером Тредголдом составили план действий. Мой работодатель считал, что не может рисковать, отправляясь на подобную тайную встречу собственной персоной, а посему предложил мне встретиться с мистером Картеретом вместо него. Я с готовностью согласился, и он тотчас же написал секретарю письмо, где просил позволения прислать доверенного помощника. Через два дня пришел ответ. Секретарь не давал испрошенного разрешения и заявлял, что будет разговаривать только с мистером Тредголдом лично. Однако в результате дальнейшего обмена письмами он пошел на уступки, и в конечном счете было условлено, что я взамен мистера Тредголда отправлюсь в Стамфорд на встречу с мистером Картеретом в следующий вторник 25 октября. Правда, я решил выехать днем раньше и переночевать в гостинице «Георг».
В воскресенье, накануне моего отъезда, мистер Тредголд пригласил меня в гости.
— Думаю, сегодня нам стоит воздержаться от наших обычных библиографических развлечений, — сказал он после ланча, когда мы уселись у камина в гостиной, — и немного поговорить о деле мистера Картерета — если вы не возражаете.
— Конечно. Я весь в вашем распоряжении.
— Как всегда, Эдвард, как всегда. — Он широко улыбнулся. — Вне всяких сомнений, послание мистера Картерета показалось вам, как и мне, довольно странным. Вполне возможно, мистер Картерет преувеличивает важность своего открытия, о котором желает сообщить. Однако я полагаю, что он, будучи человеком весьма здравомыслящим и осмотрительным, не написал бы мне подобного письма, когда бы упомянутое открытие не имело поистине огромного значения. Захочет ли мистер Картерет поверить вам свой секрет — трудно сказать. Надеюсь, вы в любом случае милостиво изволите в подробностях поведать мне о вашей беседе. Уверен, мне нет нужды напоминать вам о необходимости держать язык за зубами.
— Я все прекрасно понимаю.
— Это еще одно ваше чрезвычайно ценное качество, Эдвард, — сказал мистер Тредголд. — Вы интуитивно понимаете, что от вас требуется в каждой отдельной ситуации. У вас есть какие-нибудь вопросы ко мне?
— Вы говорили, мистер Картерет приходится кузеном лорду Тансору.
— Совершенно верно. Он младший сын покойной тетушки его светлости. Его отец, мистер Пол Картерет-старший, впал в финансовое ничтожество и не оставил двум своим сыновьям иного выбора, кроме как добывать средства к существованию своим трудом. Мистер Лоуренс Картерет, ныне покойный, поступил на дипломатическую службу, а мистер Пол Картерет-младший получил предложение о работе от своего высокопоставленного родственника.
— Великодушный жест, — заметил я.
— Великодушный? Ну, можно и так сказать, хотя его светлость руководствовался скорее чувством долга перед миссис Софией Картерет, своей тетушкой.
— В ходе нашего разговора в парке вы, кажется, упомянули также, что мистер Картерет унаследует титул Тансоров.
— Да — при условии, разумеется, что ситуация его светлости с собственным наследником останется прежней.
Мистер Тредголд достал красный платок и принялся протирать монокль.