Смрад
Шрифт:
Глядя на него, друзья поступили аналогичным образом. Даже Долбоёб не стал устраивать бардак и устроился на полу рядом с остальными. А спустя некоторое время в квартиру ворвались военные и, увидев эту картину, на мгновение замешкались.
– База первому – приём, – произнёс один из них и на секунду притих, слушая ответ. – Здесь четверо… Нет, сопротивления не оказывают… Блядь, на коленях стоят. Чё с ними делать-то? Принял. Вяжите их, – кивнул он своим бойцам и вышел из кухни.
***
Игорь очень надеялся, что им удастся сбежать во время транспортировки. Однако военные были кем угодно и часто даже дураками, но их опыт в отношении риска жизнью перекрывал все имеющиеся недостатки. Схемы по перевозке опасных личностей были разработаны в армии несколько веков назад. Ещё в те времена, когда люди не подозревали о возможности не то что существования машин, но и об огнестрельном оружии. А с тех пор многое изменилось, и все эти нововведения были использованы для сдерживания опасных подконвойных.
Во-первых, их заковали в специальные жёсткие костюмы, которые, в свою очередь, закрепили на металлическую платформу. Во-вторых, поместили в эдакое стерильное пространство, куда даже воздух поступал через фильтры тонкой очистки. Ну и, в-третьих, всех четверых перевозили отдельно и даже разными маршрутами. Было ещё и в-четвёртых, и даже в пятых, но первых трёх пунктов оказалось более чем достаточно, чтобы друзья даже не помышляли о побеге. А уж какой конвой их сопровождал… Даже самый закоренелый маньяк, глядя на колонну машин, растянувшуюся аж на полкилометра, непременно бы повесился от зависти.
Крохотная искра надежды угасла в тот момент, когда Игорь понял, что их не просто так везли по отдельности. Их разделили. В том смысле, что каждого посадили в отдельную лабораторию. Неизвестно даже, на каком расстоянии друг от друга они теперь находятся. Скорее всего, они больше никогда не увидятся, если, конечно, вообще останутся живы.
Всю это Игорь воспринял совершенно спокойно. Он не бился в истерике, в отличие от Марго, и не бросался с кулаками на конвойных в приступе ярости, как это делал Квадрат. Выслушав информацию от человека в белом халате, он даже не задал ни единого вопроса.
Да, он больше не ощущал присутствия своих друзей. Кочет утратил с ними связь, как только его заперли в стерильной камере для транспортировки. Впрочем, именно в тот момент он вообще узнал о её существовании. В одном он был уверен: учёный нагло врал, когда рассказывал о том, что его друзья находятся где-то в другом месте. Иначе зачем вообще ставить его об этом в известность? Они явно хотят что-то проверить. Может, сам принцип коммуникации, а может, что-то ещё. В любом случае помогать он им в этом не станет.
Марго некоторое время билась в истерике. Она кричала так, что сорвала голос, и теперь хрипела, как Долбоёб. Во избежание травмирования девушку вначале усыпили каким-то газом, а затем привязали к койке. Вот и всё, чего она добилась своими выходками.
В той же позе находился и Квадрат, хотя причины его обездвиживания были кардинально иными. В его случае за здоровье опасались учёные.
В своих умозаключениях Кочетков оказался прав. Всех их привезли в одно место, хоть и распределили по разным корпусам, которые связывались между собой одним-единственным тоннелем. Мало того, были обустроены по всем канонам секретности: глубоко под землёй. Всё это создавалось специально, несмотря на то, что во всех шести корпусах изучалось одно: тот самый вирус, который заставлял мёртвых вновь подниматься на ноги.
А логика была простой: в случае утечки опасной субстанции в лаборатории включалась особая система безопасности. Моментально блокировались все двери, а затем внутри устраивался крематорий. Это было единственное средство, способное уничтожить данную заразу. Да, при этом погибало всё, включая персонал и научные записи. Потому лаборатория и состояла аж из шести идентичных блоков, а все данные об исследованиях стекались на отдельно стоящие сервера, большинство из которых располагалось в тысячах километров от места работы.
***
Руководитель проекта, Данилов Юрий Сергеевич, бился над изучением этой заразы уже долгие семь лет. Впервые его обнаружили у оленей, на Крайнем Севере великой и необъятной. Тогда это были лишь сигналы о странном поведении животных, которые вдруг начинали бросаться на своих сородичей, будучи при этом травоядными. Погонщики попросту убивали и сжигали заразившихся бешенством зверей, пока ситуация не начала выходить из-под контроля. И вот когда местные ветеринары столкнулись с проблемой, они тут же забили тревогу и передали информацию в столицу.
Данилов бросился на изучение одним из первых. Не сказать, что желающих больше не нашлось, просто у него имелись очень серьёзные покровители. Всего двух суток хватило, чтобы отыскать причину заражения животных. Вирус обнаружился в грибах, и это был самый странный и необъяснимый симбиоз. Но дальнейшие работы дали ещё более удивительный результат. Оказалось, что вирус проник в грибницу из вечной мерзлоты, которая в последнее время стала не такой уж и вечной. Его возраст сложно было посчитать. Впрочем, этот факт заботил Данилова меньше всего.
Внимание привлекал совсем иной аспект данного «союза». Грибы, заражённые вирусом, оставались свежими даже через месяц после того, как их срезали. А стоило ткнуть их обратно в землю, как спустя пару недель образовывался новый мицелий. По сути, грибы, под влиянием соседа становились бессмертными. И да, они неминуемо заражали другие грибы, если таковые находились по соседству.
Человеку этот вирус не причинял никакого вреда, как, впрочем, и животным. Даже оленей затрагивал выборочно. Но стоило ему приспособиться в живом организме, как он уже молниеносно распространялся по всему стаду. И снова заражённые звери приобретали невероятную стойкость к любым повреждениям, даже фатальным. Лишь разрушение позвоночного столба или мозга приносило окончательный покой.