Чтение онлайн

Игорь Игоревич положил трубку и повернулся, вспотевший, точно из бани вышел.

— Купил-таки!.. И всегда так… Со всех ног бежишь, думаешь, что правда…

— Да… — вздыхает приятель, чувствуя неловкость за оплошавшего друга. — Ну ты не расстраивайся, Игорь Игоревич. Бывает. Да и то сказать…

— Ну, еще бы! — говорит Игорь Игоревич. — Уж на что я не так просто брошусь на удочку, а и то не сразу даже голос узнал… Купил так купил!..

За урожай

— Стой! Стой! — закричал Липченок, выскочив из лесополосы. — Стой, Микола, кому говорят!

Задорожный затормозил.

— Подкараулил-таки я тебя, землячок! — обрадовался Липченок.

— Что такое? — Задорожный спрыгнул с трактора.

Огромный, в пышущем жаром комбинезоне, он казался вдвое больше Липченка.

— Отдохни маленько. Покури.

— Некогда раскуривать, — сказал Задорожный. Однако закурил. — Так за каким дьяволом тебя понесло в такую даль?

— Это все твоя кукуруза? — спросил Липченок.

— Звена моего. А что?

— Глаза завидущие! — пропел Липченок. Захарлал!

— У нас в звене еще и пшеничка есть, — довольный, отозвался Задорожный. — И подсолнухи. Тысяча гектаров всего.

— А сколько тыщ народу в колхозе? — сказал с хитрецой Липченок. — Что им делать, когда так землю загребать?

— Как что? На фермах дел сколько! А строительство развернулось! — говорил Задорожный. — А за садом ухаживать! В прошлом году с уборкой не управились, сколько гранклету и яблок пропало!

— Гранклет пропал? — Липченок на минуту задумался и стал поспешно обуваться. — Гранклету нельзя пропадать, это ты дело сказал. Гранклет — фрукта добрая. С гранклету такая штука получается, пальчики оближешь!

— Вон ты куда гнешь! — засмеялся Задорожный. — Не бросил, значит, своего?

Липченок стрельнул покрасневшими глазками, заныл, подтягивая голенище сапога:

— Рассохлись, проклятые. Прямо ноги отламываются!

— Сидел бы дома, старухе помогал, — смеялся Задорожный. — Зачем было тащиться по жаре?

— Я затем пришел, что сил моих нет смотреть, как вы над землей измываетесь.

— Как это измываемся? — обиделся Задорожный.

— А вот так! — кричал Липченок. — Сколько смотрю с горы, специально на Казачью влез, вы все гоняете трактора, джигитуете без головы. И так сушь стоит, а вы еще земли утрамбовываете!

— Не утрамбовываем, а рыхлим, батя. Чтобы не трескалась и влага не уходила. — Задорожный легонько подтолкнул Липченка к прицепу. — Глянь, какие рыхлители поставили, лапчатые.

— Нужно не землю ковырять, а делать, чтоб дождички шли.

— Что ж нужно делать? — сдержанно улыбался Задорожный. — Подскажи.

— Колдуна нужно поливать — вот что! — выпалил Липченок.

— Какого еще колдуна?

— Э… — сказал осуждающе Липченок. — Шемигона-то помнишь?

— Ну…

— Он же колдун был! Я-то знаю! Теперь нужно только крест расшатать и поливать с Урупа. Может, урожай спасем.

— Могилу поливать, что ли?

— Каждый день. И пойдет дождь, это я тебе точно говорю. Веками опробовано, ей-бо, черт возьми.

Задорожный разглядывал Липченка и не понимал, хочется ли ему засмеяться или заплакать.

— Обойдемся как-нибудь без этого.

— Бога за бороду не возьмешь! — крикнул Липчепок. — Руки коротки.

— Я, может, и не возьму, а вот Середа, тот возьмет. Вот он, Середа, сюда едет. — Задорожный показал на приближающийся «Беларусь». — Такую штуку готовит, что никакая засуха не возьмет нас. Техника!

— Ничего у вас не выйдет! — кричал Липченок. — Я, может, похлеще вас техникой занялся, такой аппарат сочинил, залюбуешься! Первак давал, куда там! А и то ничего не вышло. Хивря топором порубала. Ей-бо, черт возьми!

— Порубала? — захохотал Задорожный, вытирая слезы.

— Не пожалела, вражина, теперь хоть плачь.

— Вот с этого бы и начинал! — закатывался Задорожный. — Мол, хоть плачь. А то крутишь-вертишь…

Липченок опять опустился, опять заскрипел суставами, переобуваясь.

— Поразворошили землю, грудка уже залезть успела, спасу нет — давит. — Переобувался он на этот раз быстро и подхватился злой. — А ты не регочи! Ото и твоим тракторам то будет, что моему аппарату. Обидятся люди, что не выйдет урожай, и все порушат!

Задорожный не мог слова сказать — зашелся в кашле. Папироса выпала из рук.

— Что у вас тут происходит? — крикнул Середа, остановив по соседству трактор.

— Да вот… Со свояком беседую…

— А что ему нужно?

— Не знаешь что!

— А! — Середа включил передачу. — Гони его отсюда!

— Как гони? — вскинулся, побежал к Середе Липченок. — Кого гони? Да я тут, где ты разъезжаешь, в девятнадцатом атамана с Отрадной сразил! Дед твой, Пантюха, руку перед строем жал, а ты — гони? Не сбросили бы с Казачьей Пантюху беляки, он бы тебе показал!

Середа не стал слушать, тронул, облако пыли накрыло Липченка.

— Будь другом, Микола, уважь! — вернувшись, взмолился Липченок. — Я — одна нога здесь, другая — в Отрадной. Не успеешь круг сделать, а я уже тут буду. За урожай выпьем.

— Урожай нужно делать, дед.

— Так будем делать… — Липченок теребил механизатора за комбинезон, желая разжалобить. — Посуди сам, какая мне радость на старости лет.

— Того и стараемся, чтоб была радость. — Задорожный, уже направился к трактору, поглядывая на часы.