Чтение онлайн

В импровизированном лазарете, в который превратилась казарма в Залесском, Герман нашел доктора, дремавшего прямо на жестком стуле. Когда Герман — который тоже всю ночь не спал и успел осоветь — слегка потряс доктора за плечо, то всхрапнул, приподнял голову и сонно уставился на него.

— А, господин поручик, — проговорил он, отряхивая со своего сюртука пепел. Похоже, прямо перед сном доктор курил и слава богу, что уснул, не наделав пожара. — А я, признаться, немного того… всхрапнул… ну, это нестрашно… там, кажется, состояние стабилизировалось у тех, кто… ну, кому повезло, в общем…

Доктор указал рукой на казарменные койки, на части из которых лежали с полуоткрытыми ртами мастеровые Залесского. На ближайшей лежал Митрич с искаженным болью лицом, на его шее виднелась черная полоска разрастающегося плюща. Чуть дальше свесил с койки руку и слегка бредил резчик Никита, молодой парень, примерно ровесник Германа, громче всех сокрушавшийся, что в Залесском «ни единой мамзели» и пытавшийся флиртовать даже с Ариадной, когда та явилась на завод. Прочих в полумраке было трудно рассмотреть.

— И сколько же их, тех, кому повезло? — спросил Герман с опаской.

— Десять человек, — доктор покачал головой. — Большую часть спасти, к сожалению, не удалось. Эта штука кошмарно быстро прогрессирует. Особенно в теплой среде. Мне, собственно, потому и удалось замедлить рост, что я изучал те два тела, что вы отправили. Оно боится холода, но нужно действовать быстро.

— Боится холода… — проговорил Герман про себя.

— Да, и точка роста, изволите видеть вот здесь, в грудине, — доктор показал на себе. — Бог знает, как туда помещают это… там нечто вроде почке образуется. Довольно жуткое зрелище на вскрытии, уж на что я всякого в своей жизни повидал, но это… страшно даже подумать, что человек ощущает, когда оно растет…

— Как, по-вашему, происходит заражение?

— Ну, голубчик, вы и вопросы задаете… будь это обычный человеческий паразит, я мог бы что-то сказать определенно, но это же магия, да еще и эльфийская… Могу только предположить, что это нельзя сделать с большого расстояния. Вероятно, человек проклинал каждого из рабочих по отдельности и в пределах прямой видимости. Впрочем, на этот счет вам бы, голубчик, лучше поговорить с кем-нибудь, кто понимает в этом больше моего…

— Благодарю, у меня как раз есть такой человек на примете, — Герман кивнул. — А целитель из Корпуса не приезжал? Может быть, он что-то посоветует.

— Может быть, может быть, — доктор с трудом подавил зевок. — Но надежды мало у меня. Я им, беднягам, жаропонижающее даю, компрессы ставлю на грудь холодные. Но сильно охлаждать тоже нельзя, неровен час уже от этого помрут. А как перестанешь охлаждать, так оно пуще растет. Вот и пойми. Хоть бы в науке-то был такой случай описан. Может быть, конечно, это я поотстал, может, на других языках что выходило… да нет, нынче ведь по-русски раньше всех все выходит…

Он покачал головой и устало опустил голову на ладони.

Герман отошел от него.

— Крутится, вот, что-то в голове, — произнес вдруг доктор словно даже и не к нему обращаясь, а куда-то в пустоту. — Вертится, знаете ли, какая-то мысль, а ухватить ее не могу. Даже странно…

И тут Герману кое-что пришло в голову. Незаметно для доктора он извлек из кобуры Узорешитель и зашел за спину так, чтобы тот не заметил. Затем щелкнул переключателем, установив его в положение «прозр.».

Насчет этого деления у них не так давно был разговор с князем Кропоткиным. Герман пытался узнать, что означают те деления, которыми он не пробовал пользоваться. Выяснять это опытным путем, как вышло с первыми двумя, не хотелось. А ну как выйдет что-нибудь совсем чудовищное?

Насчет «защ.» — еще более или менее понятно. «Защита». Вероятно, абсорбирует враждебную магию. Тоже, впрочем, не мешало бы понять, как это работает, и Герман думал на досуге попробовать. Но вот что такое «прозр.»? «Прозрачность»? Умение становиться невидимым? Было бы иной раз, конечно, неплохо, особенно если не навсегда. Или что?

К сожалению, Кропоткин точного ответа не знал. Не знал он точно и того, кто изготовил для камня футляр в виде револьвера, и Герман надеялся при случае расспросить на этот счет Оболенского.

Но вот кнопку «прозр.» он однажды решился попробовать на себе. Как-то раз перед сном просто направил револьвер на себя, да и нажал на спуск. И ничего не случилось. Совсем. Невидимым он, во всяком случае, не стал.

Однако появилась у него одна идея. И вот теперь он искал случая ее проверить. Лучше всего, конечно, было бы проверить на себе, но это тоже однажды не удалось. И вот теперь решил он провести опыт на докторе.

Не давая самому себе передумать, он направил Узорешитель прямо на затылок доктора, нажав на спуск. Мысленно он был готов к тому, что опять ничего не случится.

Однако едва он нажал, как на мгновение комнату озарила яркая вспышка — на этот раз голубая. Свет вспыхнул и тут же погас, а доктор схватился за голову и потер лоб.

— Погодите… — произнес он. — А ведь это… это может быть…

— Что такое? — Герман сделал вид, что только что отошел от окна. Доктор же встал из кресла и прошелся вдоль рядов кое туда и обратно.

— Это может быть… но мне нужны некоторые цифры… расчеты… послушайте, у вас тут есть?.. да впрочем, откуда у вас…

— Что такое? Что вам нужно? — спросил Герман внутренне возликовав. Похоже было на то, что он сделал все правильно.

— Мне нужны три книги из моей библиотеки… надо послать за ними… у вас же есть здесь экипаж? Отправьте ко мне домой, я дам ключ, я скажу, где они стоят…

— Конечно, конечно, — Герман кликнул дежурного. Вбежал молодой ефрейтор с красными от недосыпа глазами, и Герман отправил его к доктору. Тот стал что-то диктовать, ефрейтор выхватил из кармана блокнот и стал записывать.

«Сработало!» — пронеслось в голове у Германа, и он с волнением сжал кулаки. — «Сработало! Вот так „прозр.“!».