Смерти нет
Шрифт:
Он подтолкнул Мыло.
— А?!
— Тише, дебил!.. Слушай сюда. Как он дойдет дотуда, я — на него, сшибу и кляп в рот. А ты руки ему крути. Вот веревка.
— Ага, ага...
— Тихо! Готовься.
Мыло сглотнул. Глаза готовы были выскочить из орбит. Руки стиснули веревку.
Шаги затопали над самой головой.
Муха думал. Это оказалось на удивление здорово — раньше он и не знал, что это так. Он вспомнил, как с крыши своего дома видел края Земли — там тоже темнели леса, и где-нибудь там, конечно, и есть та самая даль...
«Найду! — решил Муха. — Чего там! Летом. Пойду, буду ходить и найду... Вернусь».
Последний лестничный марш. Федя остановился на полминуты, подождал, пока глаза привыкнут к темноте, перешагнул через веревку и пошел к выходу.
Когда шаги зазвучали не над головой, а у самой головы, Мыло едва не обмер. Руки затряслись. Он ощутил, как напрягся Капкан рядом с ним.
Фигура человека показалась в проеме двери, на левом плече вниз стволом висело ружье.
Мыло и глазом не успел моргнуть — Капкан молнией бросился вперед.
Удар!
Муха ничего не успел. На спину ему точно рухнул потолок. Карабин полетел вперед. Сам Федя полетел вперед и вниз и больно треснулся левым плечом о цементный пол.
— А-а, гаденыш!..
Федя разинул рот — и вмиг в него загнали кляп. Руки! Руки крути ему!..
Тяжесть завозилась, запыхтела на спине у него. Федька свирепо лягнул ногой. Попал! Кто-то сдавленно крякнул.
Замелькало множество ног, загомонили голоса.
— Ну? Взяли?!
— Упакован... — довольно пропыхтел сволочной голос. — Брыкается!
Но Муха уже не брыкался. Мотали веревками обе ноги. Он стал извиваться. Толку от этого было немного. Тогда он попытался языком вытолкнуть кляп. Вроде бы тряпка подалась.
— Берите!
Несколько рук сразу подхватили Федькино тело и понесли — примерно как путейские рабочие тащат рельс. Под вытаращенными его глазами проплыли: пол, порог, крыльцо — и вот пошел снег.
И тут Мухе удалось вытолкнуть кляп.
Он даже орать не стал, а в гневе хватил зубами первый попавшийся кулак — здоровенный, мясистый, с толстыми пальцами.
— А-а!.. — дико заорал Капкан — ибо рука была его. — Ах ты, паскуда!..
Кулак мелькнул — и страшный удар вышиб из Федьки дух.
От ярости Тощий готов был разорвать огромного детину.
Все отшатнулись — никогда еще не видели босса таким. А самое страшное — что он вовсе не повысил голоса. Наоборот, понизил.
— Ты что же это, харя, — заговорил он так, что окружающие стали ни живы ни мертвы, — что же ты творишь?.. Я сколько раз говорил...
— Да он, сволочь, меня за руку!..
— А я тебя сейчас за все органы. Ты меня понял?
— Понял.
— Нет, не понял. Не понял! А сейчас поймешь. Если он сдох — то и ты сдохнешь. Обещаю.
Капкан злобно ощерился. Чего уж там, труса спраздновал. Что босс слово сдержит — он знал. А подыхать, однако ж, не хотелось.
Но Муха выручил его. Он слабо пошевелил головой и застонал.
— Да жив он, босс! Видите? Живой, рожа!
Капкан проворно нагнулся над лежащим. Муха дышал, глаза закрыты. Кровь из носа и изо рта текла на снег.
— Живой, — повторил Капкан, убеждая сам себя.
— Ну, берите, — велел Тощий. — Карабин его где?
— Вот, босс, — показал Редька. — В целости и сохранности! Вот еще и рация у него есть!
— Отключить!.. Ну, тащите.
Несколько рук подхватили Муху и потащили. Голова его сникла. Кровь часто капала на снег.
— Живее, — велел Тощий.
Разбойники запыхтели, затолкались от усердия. Им стало жарко. Суровый взор шефа был лучшим стимулом.
— Кляп, — суетился Ботва, — кляп ему обратно! Очухается, заорет как резаный...
— Засуньте, — приказал Тощий. И в окровавленный Федькин рот вторично вбили тряпку, еще глубже.
— Вот так! — победно сказал Капкан.
Даня пришел к Гвоздю, как обещал, ровно в полдень.
— Привет. — Он улыбнулся. — Чаю?
— Ну так, — довольно отвечал Гвоздь. — Все готово, ждет... Чай-то у меня имеется, вот с табаком дело швах... Ну ничего, Муха сейчас должен поднести. Я ему пули отлил — такие, знаешь, с вращением в воздухе, для «Сайги»...
— Знаю. А ты слыхал, что Немо с Тэйки нашли?
— Нашли? В разведке, что ли?
— Ну да. Обнаружили, вернее.
— Клад! — Гвоздь загоготал.
— Пуще того, — в тон ему отвечал Даня. — Защитничков целое гнездо.
— Да ну?! — Гвоздь сразу острить перестал.
— Точно. — Даня хлебнул чаю. — В Бирюлево.
— А ну-ка... — Гвоздь шибко заинтересовался. Вскочил, выволок на свет божий карту. — Где?
Две лохматые головы склонились над картой. Даня ткнул пальцем:
— По его рассказу, вот тут примерно.
— Ага... Так тут Муха неподалеку живет, вот где.
— Ну уж и неподалеку...
— Ну все-таки. Надо ему звякнуть!
— Погоди. Зачем? Ты же говоришь, сейчас должен прийти?
— А, да! Точно. Ладно, побазарим... Не наша зона, конечно. А все равно, неплохо было бы — к ногтю всю эту мразь!
— Согласен. Подумаем. Но нам еще с книгой надо вопрос решить, не забывай.
— Ну так! Где, говоришь, находится?
— На севере. Спорткомплекс «Олимпийский».