Чтение онлайн

Он редко задумывался о будущем. А если честно, то и не задумывался вовсе. Вернее, считал, что это будущее придет само собой. Главное — жить правильно. А уж судьба сделает как надо.

Как видим, человек этот мыслил вполне разумно. Даже философически. Вот только в умопостроениях своих он допускал ошибку, в логике известную как «подмена тезиса»: когда правильное рассуждение строится на неправильном исходном основании и в итоге приводит, естественно, сами понимаете, к какому выводу.

Жить надо правильно. С этим поспоришь? Нет. Тощий полагал, что он живет правильно. Правильнее некуда...

Если кому-либо довелось сравнить те миры, в которых блуждал его нечистый дух, с мирами, скажем, Тэйки, то постороннего наблюдателя поразила бы скорее всего разница цветовых гамм. Пространства Тэйки все были пронизаны светом, он искрился, переливался в голубых, нежно-сиреневых, изумрудных просторах, он казался самой сущностью этого мироздания, а яркие волшебные цвета — множеством его воплощений... У изменника было не так.

Ему виделись могучие, величественные, но мрачные, угрюмые теснины, более всего похожие на скалы, расщелины и каньоны. Казалось, что все это в холодном, стылом месте. Оно было как живое, двигалось, смещалось, меняло цвета... Вот цвета-то эти — темные, тревожные; бурый перетекал в серый, а потом вдруг все наливалось убийственно-кровавым, таким, от коего выть волком хочется. Или бежать скорей куда глаза глядят, лишь бы не видели они это багровое зарево.

Но Тощему такое было в самый раз. Он упивался, наслаждался. Он хотел, чтоб это оставалось с ним навек... ан нет. Пришло время — и грозовой фон стал блекнуть, таять, затем явственно распадаться, в прорехи начало вливаться что-то совсем черное и бесформенное... и Тощий понял, что это ночь.

Он лежал с открытыми глазами. Сколько времени прошло, он не знал. Голова была тяжелой, неприятно давило в висках. И сухо во рту. Обычное ощущение после дурмана.

Тощий прислушался. Ни звука. Дрыхнут, поди, разбойнички. Надо бы встать, проверить, кто там на посту...

Нет. Неохота. Слабость. Голова болит...

Он закрыл глаза. Одна тьма сменилась другой.

Потом дни сменялись днями...

Четверо бандитов жили уныло, неподвижно. Проедали продукты, полученные тогда еще, играли в карты. Только теперь втроем — Тощий, как новый главарь, считал ниже своего достоинства забавляться с подчиненными. Да и не нуждался он в общении.

Те трое большей частью молчали. Вяло шлепали картами. Без аппетита ели. Подолгу лежали: спали или просто так... Как-то раз Ботва не вышел на дежурство, поленился. Правда, тут же и раскаялся, ибо Тощий обнаружил это, и коротенькое следствие завершилось приговором: десять ударов проволочным жгутом по филейной части. Сам же Тощий и привел приговор в исполнение — совершенно равнодушно, без эмоций. Ботва дергался, визжал, зато после экзекуции насчет дежурств сделался почти отличником... Спать, правда, ему теперь приходилось на животе.

Вообще, драма, разыгравшаяся в группе, как-то придавила всех. Даже Мыло. Раньше он, бывало, ржал идиотским гоготом, а нынче и этого не стало... И Тощий стал другим, хоть сам не замечал. Прежде был просто молчалив и неприветлив, а стал нелюдимым совсем. Если раньше все равно — один ли, с другими, то сейчас видеть никого не хотелось, и он то лежал в своей комнате, то отправлялся бродить по окрестностям, предупреждая своих обормотов, чтобы никуда не отлучались.

Браслет молчал. Тощий поглядывал на него: молчит, холера. Самому напомнить о себе не в правилах, это уж известно... Ждем-с!

Блуждая по мерзлым улицам, главарь частенько думал о будущем пополнении. Какое оно будет? И — главное! — кто там станет тайно наблюдающим за ним, как сам он когда-то был таким же надзирающим за Жженым?..

А в том, что такое гоблиново око у него в команде будет, Тощий даже не сомневался. Ему бы не знать! Это его не оскорбляло. Надо, значит, надо. Но быть настороже необходимо. Можно ведь и ни за что ни про что влипнуть. Попадется паскуда...

Ни на секунду в голову ему не пришла мысль, что для Жженого он оказался такой же «паскудой». Но мысль другая промелькнула воровато: а что, если того... вычислить кто, да и кранты. Погиб во время операции. А?..

Но сам же он испугался своих мыслей. Черт знает этих магов, вдруг они читают в наших мозгах! Все насквозь видят...

Предположение сомнительное, что там говорить. Но от греха подальше Тощий поскорее перестал думать об этом — о пополнении, о магах, о гоблинах вообще... Постарался просто ни о чем не думать. Остановился.

Ясно, что жизнь учила Тощего сурово. В числе прочих уроков был и такой: не расслабляться. Никогда. Что он и делал.

(Можно ли считать расслаблением те самые полеты по мирам-призракам?.. Он сам так не считал.)

Не расслабился он и сейчас. Огляделся. Спокойно. Он отступил в промежуток между гаражом и трансформаторной будкой — так, что никто не мог его видеть ни из какой точки. Здесь он позволил себе посмотреть в небо, чего практически не делал.

Прозрачно-голубой, далекий, дивный небосвод не нашел никакого отклика в душе убийцы. Но вот ветерок, пробежавшийся над самой землей, морозный, свежий, внезапно напомнил что-то. Что?.. Беспокойно задвигалась память, перебирая прошлое... Что?! Что-то было. Где-то и когда-то.

Так и не вспомнилось. А на руке мягко завибрировал браслет.

Ну надо же! Тощий ухмыльнулся. Вот тебе и не думай ни о чем. Не стал думать — и сразу вспомнили... Он поднял руку, поджидая, когда явятся таинственные письмена.

Флюиды браслета на него действовали слабо. Легкий, почти неощутимый толчок головокружения — да еще показалось, что собственные руки вдруг куда-то отодвинулись от глаз. Это было забавно; Тощий даже пошевелил пальцами — потеха, как будто до них метра три.

Потекли знаки. Тощему не надо было вчитываться: они словно сами вплывали в мозг.

Подкрепление завтра... утром... на углу... пароль... отзыв... трое. Встречайте.

Зеленоватое свечение погасло.

Ну что ж, по крайней мере, что-то есть. Тощий осторожно сделал шаг вперед, огляделся. Все в норме. И он зашагал домой.

На следующее утро, прихватив с собой самого толкового — Пистона, Тощий отправился встречать новобранцев.

На запланированное место пришли, естественно, пораньше. Тощий присмотрелся, прислушался. Пистон при этом был тише воды, ниже травы.