Чтение онлайн

– Ладно, ладно. Я же обещала. Итак, Боря, для начала ты мне соврал.

– Что?

– Ты сказал, что никогда не сталкивался ни с чем необъяснимым. Это ложь. Не смотри на меня так! Я прекрасно знаю, что иногда ты как будто проваливаешься во времени. Так происходит со всеми душами, которые уже жили и что-то задолжали в прошлом.

– Что ты несешь?

– Правду, Боря, исключительно правду. Двести лет назад ты сделал одну очень нехорошую вещь, и теперь должен за это ответить.

– Сумасшедшая! – в сердцах выкрикнул Борис и скользнул взглядом по своей залитой кровью толстовке. – Мне не нужны эти дебильные сказки. Лучше объясни, нафига ты перерезала мне горло, и почему я жив.

– Именно это я и пытаюсь сделать! Если бы у тебя была хоть капля терпения, ты бы уже все знал. Вообще ничего рассказывать не стану.

– Ладно, ладно… Я слушаю. Внимательно. – Он сделал паузу и добавил со вздохом: – И не перебиваю.

– Так-то лучше. Мне пришлось убить тебя, чтобы я смогла восстановить справедливость. Ты нужен мне вот таким, привязанным. Теперь ты будешь делать то, что я говорю, и поможешь осуществить мой план.

Борис залился неистовым хохотом и сквозь слезы проговорил:

– Ты насмотрелась фантастических фильмов или книг начиталась? Ада, или как там тебя на самом деле, что за бред ты несешь? Признайся, кто тебя подослал с этим розыгрышем? Костян? Или Вовка? А может, Маша решила так оригинально отомстить? Она всегда генерировала сумасшедшие идеи. Ну скажи, ты незаметно вколола мне какой-то снотворное? А кровь – это краска или что? К ножу был приделан пакет с красителем, да?

– Боря, ты слишком веришь в реальность, – усмехнулась Ада. – В примитивную реальность, принятую в обществе. Ты даже не задумываешься, что живешь на северной земле, где проливалась кровь, где древние саамские шаманы творили свои ритуалы. Где солнце прячется за горизонт на всю зиму. Где мир тьмы встречается с миром света…

– Так, все. Мне надоел этот бред. – Борис поднялся на ноги почти уверенно. – Передай этим шутникам, что они – придурки. И все это абсолютно не смешно.

– Неужели ты не чувствуешь изменений в себе? Зачем ты обманываешься?

Парень не слушал. Попытался отряхнуть одежду, понял, что кровь или краска впиталась, махнул рукой и зашагал наверх – в сторону памятника. Надо добраться до дома, не попадаясь людям на глаза. Может, отсидеться где-то в кустах, позвонить парням и попросить, чтобы принесли сменную одежду. Идти так через полгорода нельзя. Не хватало еще в полицию загреметь или в больницу.

Ада смотрела вслед уходящей фигуре с нескрываемым сожалением.

– Поверь, я не хотела этого делать. Ты не оставляешь мне выбора! – крикнула она Боре.

Парень, не оборачиваясь, показал ей средний палец и пошел дальше.

– Сам напросился, гаденыш, – обиженно пробурчала Ада, подняла руку и медленно сжала кулак.

В ту же секунду Борис рухнул на колени и схватился за горло. Парень задыхался и хрипел. Хватал ртом воздух, но невидимая удавка лишь плотнее стискивала шею. Он чувствовал, как к лицу приливает кровь. «Надо же, она не вся из меня вытекла», – проскользнула странная мысль.

Боре показалось, что именно сейчас наступит настоящая и окончательная смерть. То ли от удушья, то ли от аллергии. Наверное, в краске, которой полила его девица, была какая-то химия, и теперь молодой парень умирает от отека Квинке.

Мысли, противоречащие сами себе, роились и разбегались. Голова снова начала гудеть, а ноги – неметь. Когда Борис собирался прощаться с миром, над ним выросла Ада. Она ухмылялась, глядя сверху вниз.

Девушка опустила руку и разжала пальцы. В ту же секунду незримая удавка исчезла, и Борис начал судорожно ощупывать руками шею. Почему-то ощущения нехватки воздуха не было. Только першение в горле и мерзкое чувство, как будто голову пытались оторвать от тела.

Ада достала из сумки бутылку воды и протянула парню. Он сделал несколько жадных глотков и с напором выдохнул. Странно, воздух как будто завис внутри и не двигался ни вперед, ни назад.

– Что это было?

– Поводок.

– Поводок?

– Да. Твой шрам на шее – твой поводок. Когда я воскресила тебя, то привязала к себе. Теперь могу тебя контролировать. Я не собираюсь быть злой и жестокой. Не буду над тобой издеваться и запирать дома. Ты в праве незаметно гулять по городу, бегать, если захочешь. Но если я увижу, что ты пойдешь в полицию, к родным или кому-то расскажешь правду, я верну тебя в ту же секунду. Ты будешь ползти ко мне и молить о пощаде, потому что не сможешь противиться поводку. Уверена, это неприятно.

– Да кто же ты такая? – Борис обессиленно опрокинулся на спину в нескольких метрах от вечного огня у подножья памятника Алеше.

– Я – твоя судьба. Твоя боль. Твой рок. Твой наказание. Выбирай.

– Как сформулировала. Заранее фразу готовила? – фыркнул Боря.

– Честно? Да. – Ада улыбнулась, совсем как нормальная девушка. Красивая, немного странная, но совершенно точно не опасная. Не способная на убийство и уж тем более воскрешение.

Боря в ответ тоже улыбнулся. Девица протянула ему руку и помогла подняться. Бережно отряхнула от прилипших камушков.

– Я не желаю тебе зла. Честно. Возможно, раньше и желала. Но сейчас как будто отпустила свою обиду. Мне даже немного жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Но впереди нет ничего страшного. Ты поможешь мне, и я отпущу тебя.

– Помочь? – Боря скептически поднял бровь. – Давай-ка по порядку. Ты меня вроде как убила, потом воскресила. Имеешь надо мной полную власть и просишь помочь, чтобы потом отпустить. Я ничего не упустил?

– В двух словах так и есть.

– Я, конечно, не могу поверить в этот бред. Но если вдруг, с вероятностью в полпроцента, это правда, может, ты посвятишь меня в подробности?

– Посвящу. Не сомневайся. А теперь пошли домой. Надо тебя помыть и переодеть.

Боря замер в нерешительности и не успел озвучить свой вопрос, как Ада ухмыльнулась:

– Ко мне домой, разумеется. Неужели, ты думал, что я отпущу тебя к родителям.

Она развернулась и пошагала прочь от памятника по покрытому трещинами асфальту. Поманила пальцем, и Борины ноги сами последовали за девушкой.

Боря шел след в след за Адой. Боялся сделать шаг в сторону, обогнать и даже поравняться с ней. Он украдкой поглядывал на свою заляпанную кровью одежду и щупал шею, все еще ощущая на ней подчиняющее свойство поводка и осязаемый страх лишиться головы.