Чтение онлайн

Обгонявший их селонианин толкнул и Дракмус, Тоже утешение, хотя и небольшое. Селониане привыкли к толчкам. Но Хэну хотелось, чтобы кто-нибудь ткнул Дракмус в бок от души. Может, кто-нибудь и толкал ее сильнее обыкновенного, но Дракмус и виду не показывала, что это так.

Оттолкнувшись от земли коленками и ладонями, Хэн последовал за своим проводником.

А может, надзирателем? Тут не сразу-то к поймешь.

Герцогине Марче Мастигофорес нравилось убеждать себя в том, что эксцентричность ее племянника Эбрихима отнюдь не их семейная черта. Однако нет сомнений в том, что какие-то качества он унаследовал и по ее линии. Эбрихим вынослив, хотя и не всегда проявляет это свое свойство. Но если этого требуют обстоятельства, он может идти еще долго после того, как все остальные уже упали от изнеможения.

И он обладает качествами хорошего ученого, хотя и не использовал эти свои качества как надлежало бы. Может сообщать о фактах, беспристрастно судить о них, объективно, без всякой предвзятости анализировать обстановку, делать выводы, никогда не смешивая реальную действительность с мнимой, существующей лишь в воображении. Разумеется, выносливость очень нужна и в научных исследованиях. Ведь нельзя стоять на одном месте. Нужно двигаться, искать. Без сомнения, Эбрихимс мог бы многого достичь, если бы он не был наделен темпераментом дилетанта. Его интересует сразу многое, и в результате он ничем досконально не занимается.

Но сегодня свой талант ученого он использует как следует. Дети давно легли спать, вуки Чубакка тоже лег на боковую, и даже Кьюнайк, этот забавный дройд Эбрихима, вернулся на корабль, чтобы подзарядиться.

Но Эбрихим не спал, был бодр и свеж, как цветок росистым утром. Они с ним часами сидели на кухне, беседуя на всевозможные темы. Сколько крепкого чаю выпито, сколько доброго крепкого печенья съедено - такого, что развивает челюсти и укрепляет жевательные мускулы, такого, от которого люди ломают себе зубы.

Разумеется, перво-наперво нужно было рассказать о семейных новостях. О дроллах нередко говорят следующее: если бы Вселенную поглотила гигантская черная дыра и в тот же день любимый кузен влюбился в какую-нибудь недостойную особу, то ни один из родственников кузена даже не упомянул бы о конце света, а лишь твердил бы о несчастье, обрушившемся на семью.

Хотя Эбрихим долгое время отсутствовал, рано или поздно он должен был бы узнать из семейных сплетен о волне кризисов, которая, похоже, заливала Кореллианскую систему планет.

–  Никогда еще обстановка не была такой отвратительной, - рассказывала тетушка Марча.
– Чуть ли не сутки спустя возникло с полдюжины сепаратистских групп. Все они пищали о том, как им ненавистно правительство Кореллианского сектора, чирикали, будто Новая Республика ничуть не лучше Империи, и призывали всех сплотиться против угнетателей из "Лиги защитников прав человека". Но больше всего, похоже, они ненавидели друг друга. Ну просто чушь несусветная. Совершенно несовместимо с принципами дроллов.

–  Так это они так расстроили тебя?
– спросил Эбрихим.- Ты что-то говорила группировке, которая называет себя дроллиетами.

–  Они самые. Из всех дурацких партий дроллисты наихудшие. Именно они режут провода и терроризируют путешественников. Чуть ли не каждый день они объявляют заговорщиком то одного, то другого. Меня назвали шпионкой. Можешь себе поверить? Они даже не удосужились объяснить, с кем это я сотрудничаю и за что или против кого борются мои мнимые сотрудники. У меня сложилось такое впечатление, что им нужен всеобщий хаос, все остальное им безразлично. Я-то знаю, что это такое, когда тебя называют заговорщиком. Ты знаешь, в дома таких дроллов не раз бросали бомбы.

–  Не может быть!
– воскликнул Эбрихим.
– Неужели дроллы теперь взрывают дома дроллов? Не могу этому поверить.

–  Рада бы и я не поверить, племянник, да вот не решилась подвергать опасности других из-за меня. Отослала домой всех, кого только можно: родственников, слуг, друзей. Словом, всех. Дом теперь кажется таким пустым, осиротевшим. Надеюсь, когда все эти неприятности останутся позади, они смогут вернуться. Если только они кончатся, эти неприятности.
– Покачав головой, Марча вновь наполнила кружку племянника чаем.

–  Что будет дальше, не знаю. Действительно не знаю, - сказала она.

–  Я тоже, - признался дролл.
– Я тоже этого не знаю, тетушка Марча.

–  Еще чего-нибудь хочешь?
– спохватилась она, вспомнив о своих обязанностях хозяйки.
– Может, еще один сухарик?
– спросила она, протягивая племяннику вазу.

–  С удовольствием, - отдавался Эбрихим.
– Твои сухарики восхитительны, как всегда. Тверды, как дерево, и очень ароматны. Я совеем позабыл их вкус. Человеческая пища совсем не дает работы зубам.

–  Рада слышать, что они тебе по вкусу, племяш. Ну а как ты? Клянусь звездами, как получилось, что ты оказался здесь с тремя человеческими детенышами и вуки?

–  Это не просто дети, тетушка Марча, Разве их имена тебе ничего же говорят? Их родители весьма могущественные люди.

–  Может быть, и так, - презрительно фыркнула старая дрольчиха.
– Я никогда не обращала внимания на разных там выскочек. Как я понимаю, ты воспитываешь детей какого-то мелкого аристократа с Кореллианы. Наверно, это тебя вполне устраивает, но не думаешь же ты, что я стану запоминать их имена.

–  Полагаю, что даже тебе известны имена их родителей. Их отец был героем войны с Империей и, похоже на то, кузеном руководителя "Лиги защитников прав человека", хотя сам он не слишком обрадовался, узнав об атом. Можешь мне поверить. Их мать - Лея Органа Соло, глава государства Новой Республики. А их дядя - сам Люк Скайвокер.

–  О небо!
– воскликнула тетя Марча, пораженная словами племянника. Марча, глава очень знатной семьи, знала лучше других о том, что подчас слишком древняя родословная приводит к появлению на свет многих поколений идиотов, производящих других идиотов. Ее всегда интересовали умственные способности и нравственные качества, а не родовитость. Однако некоторые знатные имена всегда производили на нее впечатление.