Смертельная любовь

Эта книга писалась сама собою много лет. Когда все сложилось – стало очевидно, в чем сконцентрировался главный интерес: любовь, любовные отношения как сердцевина человеческого. Не Бог весть какое открытие, скорее, подтверждение реального и очевидного. Но когда спрашивают: а зачем вы пишете, ведь до вас писали Толстой и Достоевский, Гете и Шиллер, – я спрашиваю в ответ: а зачем вы живете, ведь до вас жили Цезарь и Наполеон, Пушкин и Лермонтов…

Каждый проживает одну-единственную жизнь. Каждый проходит свой путь. Оглядываясь по сторонам, на соседей, на тех, кто жил до нас. Чужой опыт говорит нашему опыту: туда не ходи, иди сюда… и все равно за все заплатишь по полной.

В доме Надежды Аллилуевой и Иосифа Сталина служила экономкой женщина из прибалтийских немцев – Каролина Васильевна Тиль. Она первой увидела Надежду Сергеевну на полу в луже крови, когда было еще непонятно, убийство или самоубийство. Светлана Аллилуева, дочь Надежды Сергеевны и Иосифа Виссарионовича, вспоминает: «Трясясь от страха, она прибежала к нам в детскую и позвала с собой няню, – она ничего не могла говорить. Они пошли вместе. Мама лежала вся в крови возле своей кровати, в руке был маленький пистолет “вальтер”».

Каролину Тиль когда-то рекомендовал Надежде ее знакомый Василий Бургман – также из прибалтийских немцев. Дома у нас говорили, что это в его честь Надя назвала сына Васей. Василий Бургман был моим свекром. До последнего времени в доме хранилась адресованная ему записка, подписанная: И. Сталин.

Что произошло в 1918 году между 17-летней Надеждой Аллилуевой, работником секретариата Ленина, и 39-летним Иосифом Сталиным, посланным Лениным в Царицын? Оттуда поступал хлеб. Хлеба катастрофически не хватало. 29 мая Ленин назначает Сталина руководителем Продовольственной комиссии на юге России, рассчитывая, что именно этот человек сумеет выбить продовольствие для большевиков.

4 июня Сталин уже на Казанском вокзале. Они отправляются в Царицын в салон-вагоне, обитом голубым шелком, принадлежавшем раньше исполнительнице цыганских романсов Анастасии Вяльцевой. Когда Надя жила еще в Питере и Коба часто бывал у них на Сампсониевском, а то и ночевал, они ходили по соседству на Шпалерную, в дворницкую, слушать дворника Кузьму, обладателя роскошного баса. Туда же забегала горничная с верхних этажей. Звали ее Анастасия Вяльцева.

Иосиф посылает с дороги депеши Ленину. Надя отстукивает на машинке то, что он диктует. На ночь уходит в свое купе. Он остается в салон-вагоне.

По одним данным, в том же голубом вагоне, двигавшемся в Царицын, ехал Надин отец, питерский товарищ Кобы по подполью. По другим, более достоверным, – младший из братьев, Федор, человек с тонкой психикой, приглашенный Сталиным на работу в качестве секретаря наркомата по продовольствию. Возможно, то, чему он стал невольным свидетелем, заглянув в купе сестры-машинистки, так подействовало на него, что что-то в нем сломалось. И начались перемежающиеся периоды его умопомешательства.

Овладел ли Иосиф Надей насильно? Похоже, что нет. Похоже, что вчерашняя гимназистка была увлечена им как мужчиной и как революционером.

После Царицына Надя и Иосиф становятся мужем и женой. Забавно, что через пару лет Ленин предложит Сталину – в шутку, а может, всерьез – жениться на его сестре Марии. Он даже не знал, что у Сталина уже есть жена – с тем же именем, что у его жены Крупской.

Умопомешательство было роком семьи Аллилуевых. В психушке провела многие годы старшая сестра Анна. О Наде после ее кончины поползли (были запущены?) слухи как о неуравновешенном до горячности человеке. Дважды Надя брала детей – Васю и Светлану – и уезжала к родителям в Питер, в дом на Сампсониевском. Что-то терзало, что-то не устраивало ее в браке, отчего она хотела бросить мужа. Его грубость? Невнимание? Несовпадение взглядов? Он всегда верховодил – какие чужие взгляды могли его занимать? Он возвращал жену в Москву, в Кремль покаянными звонками и записками. Он не мог допустить, чтобы его домашняя жизнь стала предметом сплетен. Однако что значит сплетни? Только среди самых близких, и даже не шепотом – мимикой рта. Страх владел людьми, почти не смели не то что осуждать – обсуждать.

В газетном сообщении о смерти Надежды Аллилуевой говорилось: «ЦК ВКП(б) с прискорбием доводит до сведения товарищей, что в ночь на 9 ноября скончалась активный и преданный член партии…».

Официально о причинах – ни звука. Неофициальный слух, запущенный ГПУ: острый аппендицит.

Оставшаяся родня Сталиных и Аллилуевых и сегодня разделена в своих пристрастиях. Те, кто на стороне Сталина, называют Надежду Сергеевну истеричкой, сумасбродкой, едва ли не сумасшедшей – самоубийство рассматривается как доказательство. И – как предательство. Собственно, так же считал и он.

Проводив жену в последний путь, по одним сведениям, больше никогда не появлялся на Новодевичьем, где она покоится, по другим – посещал кладбище тайно, ночами. Вначале это была скромная могила. Правда, среди могил других первых лиц государства. Позднее появилась белая мраморная головка, изваянная скульптором Шадром, с мраморной розой на надгробной плите.

Чайная роза была приколота к ее волосам в тот последний вечер.

В мраморе Надя более хрупкая, более тонкая, чем на фотографиях. На фото – полное лицо, крупный нос, тяжелый подбородок. Скорее нехороша, чем хороша. Знавшие ее говорят, что это не так. Жизнь играла в ее лице, улыбка, оживление делали его привлекательным, темные выразительные глаза притягивали. Ее называли красивой. Она была проста, но в то же время закрыта. Ее глубокая эмоциональность угадывалась, взрываясь в иные мгновенья. «Она была умна, благородна, сердечна, пряма, справедлива. Никогда ни о ком не говорила дурно», – записала в дневнике Мария Сванидзе, родня Сталина по его первому браку.

Портрет матери кисти Светланы в пору приближения конца: «Лицо ее замкнуто, гордо, печально. К ней страшно подойти близко, неизвестно, заговорит ли она с тобой. И такая тоска в глазах… такая тоска, что каждому при первом же взгляде этих глаз должно быть понятно… что человек обречен, что человек погибает…»

Вопрос о том, кто помешан, а кто нет, на самом деле сильно затруднен. Не желая никого впускать в свою жизнь, в свой внутренний мир, Сталин умел вторгаться в мир других людей – дальних и ближних. Он посадил в психушку Анну Сергеевну, до того расстреляв ее мужа Станислава Реденса. Сталину не понравилась книга воспоминаний Анны Сергеевны, показавшись слишком личной, хотя на самом деле книга достаточно формальная. К воспоминаниям прибег и тесть Сталина, Сергей Яковлевич Аллилуев. Исполненные драматизма подлинные события оставались за рамками проверенных и перепроверенных текстов. Книгу Аллилуева Сталин ставил в пример, в том числе полубезумной, как он утверждал, Анне.

Безумцем, равно как и врагом народа, можно было объявить любого. Дальше этот шлейф тянулся за человеком столько, сколько угодно было Сталину. И даже родные человека порой верили вождю больше, чем себе.

Все братья и сестры Аллилуевы кончили жизнь трагично. Федор Аллилуев действительно сходил с ума. При таинственных обстоятельствах, якобы от разрыва сердца, прямо в рабочем кабинете, умер любимый Надин брат Павел, когда вернулся из Сочи и обнаружил Автобронетанковое управление Красной Армии, в котором работал в Москве, обезлюдевшим после многочисленных арестов. Была посажена его жена Женя.