Шрифт:
МАЛЬЧИКИ С УЛИЦЫ ВОРОШИЛОВА
На отшибе маленького украинского села Хмелевка, у опушки дремучего леса, что тянулся до самой границы с панской Польшей, в старом дедовском доме жила обыкновенная, ничем не примечательная семья колхозников. Александр Феодосиевич Котик плотничал, Анна Никитична трудилась в поле.
Росли у них два сына — Витя и Валя. Летом 1936 года, в ту пору, с которой мы поведем рассказ, Вите исполнилось восемь лет, а Валику пошел седьмой. Витя был тихим и молчаливым. «Весь в отца пошел», — часто говорила Анна Никитична. А Валик был очень похож на мать — скуластые щеки, тонкие длинные брови. Мягкие, прямые каштановые волосы широкой челкой закрывали всю правую сторону высокого лба. Мальчик всегда чуть наклонял голову, отчего глаза его, живые, карие, смотрели как-то из глубины, исподлобья. Смотрели они пристально и по-доброму, словно радуясь тому, что видели.
Родители с утра ходили на работу, оставляли дом и хозяйство на сыновей. Ребята пасли на лугу телку Мусю, бегали с дружками в лес по ягоды и грибы. Но и о домашних делах не забывали. Приходят вечером родители, а в хате прибрано, посуда вымыта, ужин подогрет.
Анна Никитична не могла нарадоваться на сыновей. Она по-матерински была счастлива, что мальчики росли самостоятельными, трудолюбивыми, внимательными и заботливыми. В особенности Валик. Как-то Анна Никитична работала в поле. Вдруг одна из колхозниц говорит ей:
— Котичка, взгляни-ка, не твой ли идет?
Анна Никитична посмотрела на дорогу и видит: идет Валик, узелок в руке несет. Она встревожилась: не случилось ли чего дома?
— Валик, как же ты в такую даль? — кинулась Анна Никитична к сыну. — Что случилось дома? Почему Витя отпустил тебя?
— Мама, не ругай Витю. Я тебе покушать принес…
— Покушать? Зачем?
— Ты ничего не взяла утром. Я говорю Вите: «Вить, мамка там голодная. Давай ей покушать соберем?» А он говорит: «Давай!»
Анна Никитична, растроганная, прижала к себе сына. А колхозницы, обступившие их, восторженно восклицали:
— Ай да Валик! Ай да хлопцы!
Ребята не знали, что в бригаде создана общая кухня, потому-то Анна Никитична не взяла еды из дому.
Валик как раз попал на обед. Его усадили за стол, угостили галушками.
Конечно, как и все дети, мальчики приносили родителям не только радости, но и огорчения. Как-то пришла с жалобой соседка. В руках — ветка яблони. Выяснилось, что Валик подбил Витю забраться в соседний сад, яблоками полакомиться. Валик полез на дерево трясти ветки, а брат подбирал яблоки.
Когда появилась соседка, Витя дал стрекача, а Валик, обломав сук, упал на землю и остался лежать неподвижно. Соседка решила, что мальчик разбился.
Позабыв о яблоках, она кинулась к Валику. А он, оказывается, схитрил. Нарочно остался лежать. Едва она, причитая и всплескивая руками, склонилась над ним, Валик вскочил и пустился наутек. Соседка пошла жаловаться…
Настала осень. Витю проводили в первый класс. Анна Никитична сшила ему матерчатую сумку, купила тетрадей. Валик тоже запросился в школу.
— Мал еще. Подрасти, — ответил отец.
Валик расплакался от обиды. Чтобы успокоить сына, Анна Никитична и ему сшила сумку, купила тетрадей. Пусть, мол, играет в школу! И эта игра затмила все остальные увлечения и забавы Валика. Как только брат садился за уроки, Валя усаживался рядом. Пишет Витя что-то — Валик заглядывает к нему в тетрадь и выводит то же самое. Заучивает Витя стишок — Валик слушает и запоминает лучше и быстрее него.
Зимой, когда все вокруг выбелили снежные сугробы, Валику стало невыносимо дома одному. Он решил отправиться в школу. Она находилась неподалеку в маленьком домике. Здесь было только четыре класса и всего два учителя — Василий Андреевич Сивоконюк и его жена Нина Ивановна.
Василий Андреевич заметил у двери класса мальчонку. Валик наклонил лобастую голову и исподлобья смотрел на учителя живыми карими глазами. Его скуластые щеки и большие уши пылали от мороза.
— Ты чей такой будешь? — спросил учитель.
— Это мой брат, — ответил Витя. — Чего ты пришел, Валик?
— Я учиться хочу, — шмыгнул носом Валик.
Василий Андреевич оглядел его щуплую озябшую фигурку, улыбнулся и разрешил сесть за парту. Просто так, не выгонять же мальчонку обратно на мороз.
Утром следующего дня, увидев Валика на том же месте, Василий Андреевич подозвал его к доске. Валик показал свои тетради, прочел по букварю рассказ.
Отвечал он не хуже остальных первоклассников, занимавшихся почти полгода.
— Это где же ты так выучился? — удивился Василий Андреевич.
— А я с Витей в школу играл, — ответил Валик.
— Ну, коли так, учись. — И Василий Андреевич внес в журнал фамилию еще одного ученика.
Учился Валик старательно. Вскоре он нагнал остальных, стал лучшим учеником в классе.
Первый класс Валя окончил с похвальной грамотой.
Летом 1937 года Александр Феодосиевич переехал в Шепетовку, стал работать на строительстве гостиницы. Котики поселились на улице Ворошилова, в доме Ковалевских. Это был старый, почерневший от времени дом с осевшей черепичной крышей и подслеповатыми окнами. В одной половине жил сын Ковалевских — Болеслав. Его отец был осужден, Болеславу стало туго жить, и он сдал часть дома Котикам.
Пока родители располагались на новом месте, братья выбежали на улицу. Им не терпелось увидеть, какая она, Шепетовка.
Витя и Валя прошли из конца в конец по улице Ворошилова. Немощеная, широкая и прямая, она ответвлялась у трансформаторной будки от улицы Ленина и тянулась параллельно ей мимо корпусов военного городка и лесопильного завода до железнодорожного полотна. По обеим сторонам улицы выстроились окрашенные в белый, светло-зеленый и голубой цвета небольшие дома под черепичными крышами. Они утопали в густой зелени садов.
На крыльце вросшего в землю маленького дома они увидели худого, нескладного, светловолосого паренька лет одиннадцати. Это был Степа Кищук — первый задира и драчун на улице.