Чтение онлайн

— Слы, Мотор?

Пока я меняю иглу с контурной на заливочную (с четырьмя микроскопическими жалами), Дрын пытается рассмотреть свой трицепс, где постепенно проявляется выбранный им рисунок.

Мотор — это я. Так меня называют в этом городе. Откуда им знать, что за полторы тысячи километров отсюда меня с детства прозвали Гансом. Маленькая легальная попытка. Программа защиты меня?

— Да? — я обмакиваю новую иглу в контейнер с тушью.

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

— Как думаешь, на свой мозг в суд можно подать?

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

— Чего?

— Ну на свой мозг в суд подать можно?

Я молчу несколько секунд.

— Ммм… а за что?

— За то, что он мне во сне, мля, показывает.

— И чё показуют?

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

— Да уже, мля, целый месяц, каждую ночь я трахаю своих племянниц. Сразу

трёх. А им всем и пятнадцати нет…

Хм. Прикольно. Но вслух я этого не произношу. На всякий случай.

— Трахаю их, жучу, пердолю по всей программе. А им, сучкам, нравится. Подмахивают… визжат… Не я их трахаю, а они меня…

Я молчу.

— Я уже боюсь спать ложиться… Только глаза закрою, а они уже там… В школьной форме, с белыми бантиками и в гольфах… Набрасываются, трусы с меня стягивают, валят на пол — и понеслась…

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

Такую б кассетку я себе прикупил, хе-хе…

— Самое страшное, что мне это начинает нравиться. Такое вытворяют… Ни одна шлюха такого не делала…

Точно бы прикупил. А лучше сразу две: вдруг видак зажуёт?

— Тут на днях у сеструхи юбилей был. Вся родня собралась. Прихожу, и эти трое там. Мля, не поверишь, у меня сразу встало, как только я их увидел.

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

Почему не поверю.

— Я блин даже пораньше свалил. Не мог с ними в одном помещении находиться… А ночью они захотели анального секса. Все втроём.

Я окунаю иглу в краску:

— Чё ты паришься? Это же сон.

Дрын молчит несколько секунд. Потом произносит неохотно:

— Да дело в том, что вчера засыпаю… а там тётя Нина из Воронежа… Я ей в рот кончил… А ей пятьдесят шесть лет, прикинь?

Не-е… Такую кассету я бы не купил.

— Это если мой мозг, падла, начнёт ко мне всех моих родственниц по ночам таскать… Мля! У меня одних бабок трое… А тёток — вобще песец!

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

— Был бы в штатах — стопудово судился бы с этим гондоном… Ещё бы приплатил, чтобы на допросах разрешили присутствовать… А то я теперь спать ложиться стремаюсь…

Я выключаю машину.

— Чё, всё уже?

— Всё.

Дрын подходит к зеркалу. Я кидаю перчатки в ведро. Ставлю иглы в стерилизатор. Протираю кресло. Следующий клиент будет через полчаса.

— Ништяк, — Дрын рассматривает мою работу. На его спине гигантский дракон, извергающий пламя. Сделано за три захода. Hand made.

Дрын лезет в карман и отсчитывает купюры. Застёгивает рубашку.

— Ну чё, если какие проблемы, обращайся…

Я киваю и говорю «хорошо».

Уже в дверях он снова поворачивается ко мне:

— Как там твой братела? Ксивы прокатили? Никаких косяков?

Я говорю «всё нормуль», «прокатили», «спасибо, никаких косяков» и показываю большой палец. Дрын уходит. Через двадцать пять минут придёт следующий клиент.

Жара. Я включаю кондиционер на полную мощность.

Ксивы прокатили. Никаких косяков

В прошлом году я ездил в Севастополь. Пить вино, загорать и всё такое. Снял домик на Фиоленте рядом с радарами военной базы и валялся, подставляя голую задницу солнцу. Никто меня не видел. А если и видел — стыдиться мне нечего. Я три раза в неделю хожу в спортзал.

У всех на чем-нибудь повернута крыша, да? У меня на загаре. Причём основательно. Тем летом я решил стать коричневым весь. То есть от головы до пяток. Пятки — это, пожалуй, единственное место, куда я не добрался своей иглой. По правой моей ноге вьются био-тековые заросли перегоревших проводов и шипастых конструкций. На левой — разноцветные чёрточки, точки и полоски. Здесь я когда-то проверял новую тушь, прежде чем нанести её на кожу клиента. Всё собираюсь забить этот черновик каким-нибудь трайблом, да чё-то руки не доходят.

Вот. Загорать, так основательно.

По этой причине я сбрил волосы в паху и очень удивился, рассматривая свой член, похожий теперь на скинхэда. Но ещё больше я удивился, увидев себя в зеркале. Я сделал то, чего не делал уже тринадцать лет: «под ноль» снял свою киберпанковскую причёску и сбрил усы с бородой.

На меня из зеркала смотрел другой человек. У меня, оказывается, дурацкий подбородок. И нос даже выглядит как-то по-другому, когда под ним нет усов. А куда из глаз делось фирменное подонческое выражение? Телячьи какие-то глаза… Я пошёл в кладовку и достал коробку с оставленными хозяином дома вещами. Там среди потрёпанных номеров «Огонька» и «Здоровья» валялись старые очки в роговой оправе.

Я протёр их от пыли, вернулся к зеркалу и нацепил на переносицу.

Смеялся я долго. Таким я мог бы стать, пойди моя жизнь другой дорогой. Такому Мне ни одна нормальная баба не даст. С таким Мной ни один знакомый не поздоровается. Потому что не узнает.

Я посмеялся ещё немного, рассматривая мутанта в зеркале, а потом решил, что подобное нужно увековечить. Я бросил очки в кладовку, поехал в город и зашёл в «Фото на документы». Сделал серьёзную репу перед объективом. Заказал два комплекта снимков. На паспорт. На загранпаспорт. Заполняя квитанцию и внутренне ликуя, подписался, как Егор Мишин. Через час рассматривая получившиеся фото и попивая пиво, решил, что с такой рожей я даже не Егор, а какой-то Вадим. А лучше Александр. Так и представился питерской студентке, с которой познакомился вечером в кафе. А утром, пока она спала после всенощного непрерывного фака, рассматривая себя в зеркале, подумал: харизму — её, мля, не сбреешь, хе-хе…