Чтение онлайн

Параллельно с Маву-Лиза существовал и существует менее значимый пантеон воду Со, тоже божества-андрогина, но управляющего только морскими стихиями, бурями, ливнями и просто дождями. Видимо, еще ниже ступенькой или чуть особняком находится “хозяин почвы” Сагбата со своими чисто земными слугами.

Кроме того, существует поклонение предкам. Считается, что когда человек умирает, то разрушаются его тело и тень, покидает связывающий с божествами дух, но душа остается в могиле и может интересоваться жизнью своих родственников и влиять на нее, а затем, как мы уже упоминали, воплотиться в одном из потомков.

Немудрено, что при таком обилии разного рода покровителей-воду трудно определить, кому должен поклоняться конкретный человек. Помочь тут может только особый профессиональный жрец, в совершенстве владеющий дагомейской системой гаданий Фа (у йоруба – Ифа). Олицетворяющее Фа божество Гбаду восседает на небесной пальме и все оттуда видит и слышит. А поскольку на небе все происходит раньше, чем на земле, то он может еще и подсказать, чего следует ожидать в ближайшем или отдаленном будущем. Одновременно Гбаду является и “голосом Маву”. Он-то и называет каждому дагомейцу еще в детстве имя персонального божества или покровителя и подсказывает, как выстраивать отношения с ним и какие приносить жертвы в традиционных или особо сложных ситуациях. Опытный жрец-прорицатель в роли гадалки нужен для того, чтобы со знанием дела истолковать все возможные 256 комбинаций Фа и аж целых 4096 Ифа, с каждой из которой иногда связано по нескольку притч. Тут уж действительно требуется профессионализм.

Поставив точку в последнем предложении и несколько сориентировавшись в сонме воду и месте официальных жрецов в нем, мы на время переместимся в некую оппозицию последних. И отправимся в гости к колдуну.

Судя по всему, во времена расцвета почитания божеств Маву-Лиза и других, упомянутых рядом с ними в предыдущей главе, дагомейские и бенинские жрецы не жаловали колдунов. Официальные служители культа, как это было и есть повсюду, все-таки в конечном счете ориентировались на добро для своего народа и его правителя, хотя часто и вершили его посредством крови. А колдуны традиционно, опять же, как и во всем мире, могли и помогать людям, и осознанно насылать на них зло. К тому же они составляли конкуренцию жрецам. Поэтому становиться колдуном было небезопасно.

Для иллюстрации вспомним божество плодородия Ориша Око, которое, как мы говорили, одновременно было и судьей при обвинении в колдовстве женщин. Суд начинался с того, что подозреваемых (например, двух женщин) на три дня запирали в храм Ориша Око. Перед заключением каждая из них вручала жрецам храма принесенную с собой новую белую калебасу. Жрецы в особом ритуале обращались с этими сосудами к божеству и затем возвращали их подозреваемым. Через три дня калебасы внимательно рассматривались, и если внутренняя поверхность одной из них чернела, то это служило неопровержимым доказательством вины. Колдунью тут же убивали железной дубинкой. А оказавшаяся невиновной должны была выкупить эту дубинку за большую цену и, возобладав ею, стать жрицей Ориша Око. Так одновременно с устранением конкурентов еще и увеличивалось число жрецов.

Но с годами, особенно после ослабления и падения монархии, количество храмов заметно поуменьшилось, и жреческая каста пришла в упадок. А вот колдуны (их в Дагомее называют бокононами) подняли головы и постепенно вышли на ведущие позиции, в какой-то степени приняв на себя функции и бывших жрецов. В некоторых случаях, думается, эти два понятия вообще трудно разделить, и часто более близкие к нам по времени путешественники и исследователи называют одну и ту же личность то жрецом, то колдуном.

В немалой степени утверждению колдунов в дагомейском обществе способствовало умении их, помимо воздействий магическими ритуалами, издревле выступать в роли вполне земных знахарей и лекарей и тем самым находить постоянную востребованность в народе.

Кстати, в тех природных условиях, в которых веками существовали дагомейцы, роль народной медицины трудно было переоценить. В песне английских матросов XVII века есть характерные строчки:

Берегись и опасайся залива Бенин.

Мало кто из него выходит,

Хотя входят многие…

И при этом имелись в виду не только отравленные стрелы и дротики первых стычек с туземцами, но и косившие пришельцев под корень желтая лихорадка, малярия и дизентерия. К ним можно было смело добавлять и множество ядовитых змей и насекомых. А вот аборигены чувствовали себя в этих условиях вполне уверенно. И главным образом потому, что их колдуны-лекари обладали огромными фармакологическими знаниями.

Об этом можно было бы написать очень много, но ограничимся лишь несколькими примерами. Так, на удивление всем европейцам, сопровождавшие их дагомейские носильщики разгуливали по джунглям босиком и после очередных “смертельных” укусов змей лишь потирали ноги. Правда, у каждого из них в районе большого пальца виднелся крестообразный шрамик – след магического ритуала колдуна, а по сути – долгосрочная и универсальная прививка от всех змеиных ядов. Туземцы носили на себе и нескольких “собственных” клещей, обеспечивая тем самым постоянный иммунитет от тифа. С помощью больших черных муравьев знахари быстро “сшивали” края ран, одновременно дезинфицируя их муравьиным спиртом. Настоями и порошками из различных растений они излечивали водянку, малярию, столбняк, коклюш, грипп и другие болезни, когда в Европе от них еще умирали. И часть наших современных, таких, к примеру, широко известных гипертоникам лекарств, как сепразил или раунтин тоже через века пришли в мир из сумки африканского колдуна-знахаря. В этой же сумке всегда были болеутоляющие, жаропонижающие, слабительные и прочие средства.

Так что боконон был и в большинстве деревень, особенно удаленных от городов, остается до сих пор настоящей “скорой помощью” для соплеменников. Но одновременно его частенько называют и другим словом – “азондато”, что в переводе означает “изготовитель болезней”. И это действительно так.

“Изготавливаются” же эти самые болезни и посредством тайных магических ритуалов, и с помощью обыкновенного устного проклятия, но чаще всего в дело вступают различные яды, в которых азондато знают толк.

В своей книге “Посвящение” известный бенинский писатель Жюльен Алапини авторитетно подтверждает это: “Яды являются самым опасным оружием, которое применяет колдун для того, чтобы покарать богохульство или неверие. Как специалист-токсиколог, колдун знает формулы ядов гораздо более опасных, чем общеизвестные ядовитые субстанции вроде молочая, аконита, белены, крапчатого болиголова или белладонны. Яды добываются не только из растений, но и из внутренностей животных. Их не обязательно подмешивать в пищу или питье. Колдун может отравить своего врага, прикоснувшись к нему рукой, посыпав ядом тропу, по которой тот пойдет…”

Причем, воздействие ядов выражается не только и не обязательно в виде смерти, они могут вызывать слепоту, сумасшествие, упадок сил, необъяснимый страх или болезнь какого-то отдельного органа.

Российский журналист-международник Николай Баратов, живший в Бенине в начале 70-х годов, пересказывает историю, произошедшую несколькими годами раньше в деревне, куда он приехал в гости:

“В ночь перед большими праздниками, когда бьют священные барабаны, всем, кроме “посвященных”, запрещается выходить из своих домов. Как-то раз именно в такую ночь вышел погулять священник расположенной неподалеку католической миссии. На вежливое предложение главного колдуна вернуться домой священник, полагаясь не иначе как на помощь своего бога, ответил грубым отказом. “Ты пожалеешь об этом”, – сказал колдун и слегка прикоснулся к его плечу рукой. Прошло несколько дней, как вдруг плечо стало пухнуть, и, сколько ни обращался священник к городским врачам, никто не смог ему помочь. Пришлось извиниться перед колдуном, и тот дал священнику противоядие”.