Служба «Вампир»

— Вы только посмотрите на них, — сказал патрульный Чарли Вандин. Он ткнул пальцем в сторону серой колымаги, стоявшей с другой стороны дороги, а потом сплюнул в том же направлении. — Просто сидят там, словно стервятники, дожидающиеся своего фунта мяса. Стервятники и есть.

— У БИТ есть работа, и они ее выполняют, — ответил док Хойлэнд, прикладывая пальцы к шее девушки под челюстью, чтобы найти трепещущий пульс. Чарли, что сказала «Скорая помощь»? Скоро они будут?

— Самое меньшее через десять минут. Они находились на другом конце города, когда поступил вызов. — Он посмотрел вниз на девушку, вытянувшуюся на земле: тонкие руки и ноги, дешевое ситцевое платье, теперь все перемазанное кровью, и повязка, закрывавшая голову наподобие тюрбана. Она была молодой и довольно хорошенькой. Он быстро обернулся: серая глыба фургона БИТ стояла на том же месте. Выжидала.

— БИТ! — громко произнес молодой полицейский. — Знаете, док, как их называют?

— Банк изогенной трансплантации…

— Нет, вы же понимаете, о чем я говорю. Их называют «Служба „Вампир“, и вы знаете почему.

— Я знаю почему, и я также знаю, что человеку, занимающемуся охраной закона и порядка, не следует этого повторять. Они занимаются важной работой. Его голос изменился: он нажал чуть посильнее и все-таки нащупал замирающий пульс, не более сильный, чем шевеление крылышек умирающей бабочки. — Она не выберется, Чарли, приедет «Скорая» или нет. Она потеряла не так уж много крови, но… Половина мозга уже умерла.

— Но ведь вы же можете что-то сделать?

— Извини, Чарли, но не в этом случае. — Он оттянул свободный воротник платья и ощупал шею сзади. — Пометь для протокола, что на ней нет медальона, а также никаких ожерелий.

— Вы уверены? — спросил полицейский, не торопясь раскрывать записную книжку. — Может быть, он оторвался и застрял под платьем…

— А может быть, и нет. Цепочки сделаны из металла. Хочешь посмотреть?

Хотя Чарли уже было около тридцати, он был все еще достаточно молод, чтобы краснеть.

— Не злитесь на меня, док. Таков порядок. Мы должны убедиться.

— Ладно, я уверен. Запиши это, а также время и то, что ты видишь сам. — Он выпрямился и махнул рукой. Серый грузовик БИТ взревел мотором и покатил к ним.

— Что вы делаете?

— Она мертва. Пульса нет, дыхания нет. Так же мертва, как и те двое. — Он кивнул в сторону все еще дымившегося грузовичка. — Только ей понадобилось еще несколько минут. На самом деле, Чарли, она была мертва с того самого момента, когда они врезались в это дерево. У нее не было ни единого шанса.

Позади них прошуршали и смолкли тяжелые шины; послышался негромкий хлопок — это распахнулись задние двери фургона. Оттуда выпрыгнул мужчина в аккуратной серой униформе точно такого же цвета, как и фургон, с ровными белыми буквами БИТ на нагрудном кармане. Он направился к ним, говоря на ходу в маленький диктофон:

— Восьмое апреля 1976 года, на Государственном шоссе тридцать четыре, приблизительно в семнадцати милях к западу от Логанпорта, Джорджия. Жертва автокатастрофы, женщина двадцати с небольшим лет, причина смерти… — Он сделал паузу и посмотрел на доктора Хойлэнда.

— Обширная черепно-мозговая травма. Почти полностью уничтожена левая лобная доля головного мозга.

Пока водитель, разворачивая на ходу складные носилки, обходил грузовик, первый из сотрудников БИТа повернулся к полицейскому.

— Медицина тут уже бессильна, офицер, — сказал он, — и из компетенции полиции дело тоже ушло. Благодарю вас за помощь.

Чарли отличался довольно вспыльчивым характером.

— Вы что, пытаетесь избавиться от меня?

Док Хойлэнд взял его под руку и отвел в сторону.

— Ответ будет: да. Тебе теперь здесь нечего делать, точно так же, как, скажем, ну… в операционной. Эти люди должны выполнять свою работу, а она не терпит задержек.

Способность размышлять вернулась к Чарли лишь при звуках приближающейся сирены машины «Скорой помощи». Он вышел на дорогу, чтобы подать ей сигнал, старательно отворачиваясь при этом от людей в сером, которые, согнувшись над девушкой, срывали с нее одежду. Они быстро поместили труп на носилки и накрыли его листом стерильного пластика. Раскрытую дверь фургона прикрывал тяжелый занавес, и они, самую малость приподняв его, просунули носилки внутрь.

Когда полицейский повернулся, двери фургона уже закрывались. Под ногами у него валялось одеяло из патрульного автомобиля, перемазанное кровью девушки, и скомканные тряпки, которые только что были ее одеждой. Из трубы, торчавшей над крышей серого автомобиля, вылетело облачко пара.

— Док… А что они там делают? Доктор устал. Он почти не спал этой ночью, и его терпение иссякло.

— Ты не хуже меня знаешь, что они делают! — взорвался он. — БИТ делает хорошую работу, причем жизненно важную. Только дураки и психи думают по-другому.

Докладывая из автомобиля по радио о происшествии, Чарли упомянул о вампирах, но произнес это слово негромко, чтобы док не услышал.

Рождество 1999 года как нельзя лучше годилось для празднования. То, что до наступления нового столетия оставалось каких-нибудь несколько дней, казалось, приводило людей в состояние изумленного восхищения; это да еще всеобщее процветание и понижение налогов — праздничный подарок президента Гринстейна всей стране. И еще то, что Рождество в этом году выпадало на понедельник и двадцать шестое тоже стало официальным праздничным днем, и получился четырехдневный уик-энд — очень, очень веселый. Кто-то когда-то сказал, что в маисовой самогонке, выпитой в одной лишь этой стране, свободно сможет плавать военный корабль, и этот человек был, вероятно, прав — конечно, при условии, что это будет не слишком большой корабль.