Чтение онлайн

Мара повернулась к Кевину:

– Он - с твоей родины?

– Я хотел бы подойти к нему поближе и посмотреть... госпожа.

Но Мара запретила ему отлучаться, ибо понимала, что он будет привлекать слишком много внимания, если начнет бродить в толпе сам по себе.

Как и все служители Мары, причастные к ее повседневной жизни, сотник Кенджи знал, какие отношения связывают властительницу Акомы с этим варваром; однако в том, как они непринужденно держались друг с другом, что-то покоробило молодого офицера, и он сказал:

– Госпожа, нужно напомнить твоему рабу, что, каково бы ни было прошлое Всемогущего, сейчас он служит Империи.

Кевин почувствовал резкость его тона, как раньше резкость тона Мары, и хотя понимал, что она вынуждена так держаться на виду у публики, совладать с обидой было трудно.

– Ну что ж, мне в общем-то не о чем говорить с предателем, - бросил он.

Быстрый взгляд Мары заставил Кевина прикусить язык: если бы любой прохожий случайно услышал дерзкие речи раба, дело могло обернуться скверно.

Внезапно и бесшумно объявившийся Аракаси с поклоном подал хозяйке большую чашу с холодным питьем. Едва слышно он доложил:

– Шиндзаваи блистают своим отсутствием.
– Он быстро огляделся по сторонам и был вполне удовлетворен: внимание толпы было все так же поглощено таинственным Всемогущим из дальнего мира. Тогда он продолжил: - Госпожа, готовится что-то небывалое. Я настаиваю на предельной осторожности.

Склонившись к чаше с напитком, чтобы спрятать лицо от посторонних взглядов и не выдать свое волнение, Мара напряженным шепотом произнесла лишь одно слово:

– Минванаби?..

Аракаси едва заметно покачал головой:

– Не думаю. Десио все еще никак не может выбраться из носилок: он уже изрядно набрался вина. Я думаю, он не стал бы напиваться, если бы собирался сейчас воплотить в жизнь какой-нибудь гнусный замысел.

Мастер тайного знания по привычке еще раз оглянулся, проверяя, не прислушивается ли к их разговору кто-нибудь из толпы. Шум битвы между карликами и инсектоидами нарастал все больше и больше. Воспользовавшись этим благоприятным обстоятельством и маскируя характер разговора раболепными ужимками, Аракаси поделился с госпожой своими соображениями:

– Но затевается что-то важное, и я предполагаю, что это как-то связано с возвращением Партии Синего Колеса в Военный Альянс. Слишком многие речи, которые я слышал, отдают фальшью. Слишком много противоречий, которые почему-то ни у кого не вызывают вопросов. И Ассамблея представлена сегодня большим количеством Всемогущих, чем может увидеть иной человек за всю свою жизнь. Если кто-либо намеревается подкопаться под Имперского Стратега...

– Здесь?!
– Мара чуть не подпрыгнула от неожиданности.
– Невозможно!

Однако мастера не смутил ее скептицизм.

– На вершине триумфа он может оказаться наиболее уязвимым.
– После долгой паузы Аракаси заговорил снова: - С того дня как я появился на свет, госпожа, девять раз случалось так, что я предпринимал те или иные действия, руководствуясь не более чем неким смутным чувством... и каждый раз это спасало мне жизнь. Умоляю тебя, будь готова покинуть это место при первом признаке опасности. Многие невинные жертвы могут попасть в ловушку, устроенную для захвата Альмеко. Другие могут погибнуть просто потому, что их враги быстро сообразят, как воспользоваться преимуществами момента. Я хочу обратить твое внимание на то, что отсутствуют не только Шиндзаваи.

Ему не требовалось называть имена: пустые ложи выглядели достаточно красноречиво. Большинство господ из Партии Синего Колеса не прислали на игры никого из своих семейств; многие из Партии Мира явились сами, но оставили дома жен и детей, а почти все властители клана Каназаваи были облачены в доспехи вместо парадных одежд. Если все эти отклонения от традиционного порядка являли собою разрозненные следствия одной и той же причины, то следовало согласиться, что серьезная угроза может стать для многих вполне реальной. В стратегически важных местах на ярусах и у входов были размещены отряды воинов в белых доспехах; их многочисленность бросалась в глаза. Такое количество имперских гвардейцев совсем не требовалось, чтобы навести порядок, если какое-нибудь неблагоприятное событие на арене подтолкнет возбужденную толпу перейти от праздничного ликования к разнузданному буйству. Помимо императорской ложи под охрану были взяты и многие другие.

Мара коснулась запястья Аракаси в знак согласия: она приняла его предостережение близко к сердцу. Вполне могло оказаться, что Минванаби расставили вокруг ложи Акомы своих агентов, ожидающих любого повода, чтобы нанести удар. Люджан немедленно обшарил взглядом всех, кто толпился в непосредственной близости к ложе, пытаясь определить, сколько среди них солдат и каково их расположение. Для него не имело значения, почему могут возникнуть беспорядки - по злому умыслу или случайно. Если враг скончается от ран, полученных в пьяной драке, - кого тут винить? От судьбы не уйдешь! Таким может быть ход мыслей у многих благородных господ, которые окажутся неподалеку, если только в разгар беспорядков им подвернется подходящий случай.

Аракаси прервал свои рассуждения на полуслове: знатные зрители устремились в свои ложи - верный признак скорого прибытия Имперской партии. В ложу, которая примыкала к помосту с белой драпировкой, вошел толстый господин в церемониальном черно-оранжевом одеянии; его сопровождала кучка воинов и слуг. Он шествовал уверенной походкой, которая ясно свидетельствовала, что под слоем жира скрываются сильные мускулы.

– Минванаби, - проговорил Аракаси с несвойственным ему выражением лютой ненависти.

Кевин с жадным интересом воззрился на тучного молодого мужчину, раскрасневшегося от жары, - смертельного врага его возлюбленной.

Долго предаваться наблюдениям не пришлось. Трубы и барабаны возвестили о приближении Имперской партии. Все разговоры на стадионе разом оборвались. Стражники выбежали на поле и прогнали долой карликов и инсектоидов. На опустевшей арене появились работники в набедренных повязках; граблями и скребками они разровняли песок, чтобы приготовить поле для предстоящих состязаний.