Чтение онлайн

Как же он сразу не понял, что на голове Мары неспроста сооружается эта вычурная прическа? Уже по одной ее высоте любой цурани мог бы безошибочно определить: женщина намерена произвести впечатление. Потребовалось множество тонких нефритовых шпилек, усеянных бриллиантами, чтобы удержать это затейливое чудо, увенчанное тиарой из легких перьев и жемчуга.

– Не иначе как мы отправляемся в Имперский дворец?

Оторвав наконец взгляд от Мары, Кевин увидел рядом с воинами неприметного Аракаси, переодетого конторщиком. Сотник, поставленный во главе эскорта, был облачен в парадные доспехи и новый плюмаж. Его копье и шлем обвивали шелковые ленты - он явно приготовился не к длительному маршу и уж тем более не к боевой схватке. Такая помпезность что-нибудь да значила.

– Мы отправляемся к одному из высших сановников, - сухо уточнила Мара.

Аракаси помог ей зайти в паланкин. Эту обязанность он выполнял безупречно, не в пример рабу, который преуспел в искусстве владения оружием, но не отличался изысканностью манер - он терялся при виде сандалий на высоких подошвах, многослойных пелерин и накидок, а также драгоценной диадемы, которая в десятки раз превосходила стоимостью любую монаршую корону в Королевстве Островов.

– Ты похожа на свадебный торт, - отметил Кевин.
– Видно, этот сановник важный гусь?

Только теперь ему удалось снискать улыбку властительницы - хотя и едва заметную под густым слоем тайзовой пудры.

– Сам он считает именно так. А насколько это соответствует действительности - не играет роли, если идешь к нему с прошением.

Стараясь не помять наряд, Мара осторожно уселась на подушки.

– Задерни полог, - обратилась она к Аракаси.

Носильщики подняли шесты паланкина, и Кевин, так ничего и не поняв, пристроился сбоку. Он решил, что Мара отгородилась занавесками от любопытных глаз, да еще от дорожной пыли. Всю дорогу у него сохранялось жизнерадостное расположение духа, которое не испортили даже нудные расшаркивания перед охраной и привратниками. Он уже привык к тому, что в Империи любая мелочь обставлялась долгой, чопорной церемонией. Оказывается, в этом был определенный смысл. Ни к одному чиновнику, даже самому мелкому, не мог попасть проситель более низкого сословия. Властителей и их жен не мог застать врасплох случайный гость. Все совершалось строго в назначенный срок, в соответствии с иерархией, и для каждого случая предусматривались особые одежды, ритуалы и угощения.

Вот и хранитель Имперской печати тоже был полностью готов к приему Мары со свитой, когда его секретарь открыл дверь в приемную. После ухода предыдущего посетителя были тщательно взбиты подушки, заменены подносы с фруктами и напитками, а сам чинуша, самодовольный толстяк в мантии с тяжелым воротом и имперским нагрудным знаком, напустил на себя властный вид.

Его рот едва угадывался в складках жира, переходящих в тройной подбородок; бегающие глазки, как нетрудно было заметить, сразу оценили стоимость акомских драгоценностей. Судя по целому вороху листьев кельджира в корзине для бумаг, хранитель печати был сладкоежкой. От постоянного употребления тянучек из сока этого растения его зубы и язык окрасились в оранжевый цвет.

По причине непомерной толщины и столь же непомерного самомнения чиновник не утруждал себя низкими поклонами.

В приемной стоял запах пота и старого воска, из чего Кевин заключил, что все ставни тут закрыты наглухо. Держа в руках ларец с дорожным письменным прибором, доверенный ему Анасати, мидкемиец приготовился к томительному ожиданию. Тем временем вельможа, выслушивая традиционную приветственную речь, успел выдвинуть ящик стола и развернуть тянучку из кельджира. Даже самые обыденные движения у него превращались в священнодействие. Сунув липкий шарик за щеку, он смачно причмокнул и снизошел до ответа.

– Я в добром здравии.
– Он дважды прокашлялся, причем весьма многозначительно.
– А ты, госпожа Мара...
– Он пососал тянучку, помедлил и договорил: - В добром ли ты здравии?

Мара склонила голову.

Вельможа переменил позу, отчего под ним жалобно заскрипели половицы, и перегнал конфету за другую щеку.

– Что привело тебя ко мне в канцелярию, госпожа Мара?

Кевин услышал ее приглушенный голос, но не понял ни единого слова.

Зато хранитель вдруг перестал причмокивать. Он снова прокашлялся - на этот раз троекратно, забарабанил пальцами по колену и нахмурился так, что брови сошлись на переносице.

– Это... это весьма необычная просьба, госпожа Мара.

Последовало короткое пояснение, и Кевин уловил одно название: Мидкемия. Он весь обратился в слух, но разобрал лишь заключительную фразу, которую госпожа произнесла внятно и отчетливо:

– Таков уж мой каприз.
– Она повела плечом, пустив в ход всю свою кокетливую женственность.
– Мне это было бы приятно.

Хранитель Имперской печати заерзал на подушках, все так же хмурясь.

Мара что-то добавила.

– Я и сам знаю, что прохода через Бездну больше нет!
– рявкнул вельможа и впился зубами в тянучку.
– Какой тебе будет прок от моего разрешения? Все это странно. Право, очень странно.
– В очередной раз прочистив горло, он повторил: - Весьма и весьма странно.

Кевин поймал себя на том, что весь подался вперед. Однако ему, рабу, было непозволительно прислушиваться к разговору господ.

Мара снова заговорила, да так тихо, что Кевин чуть не лопнул с досады.

Хранитель в замешательстве поскреб подбородок:

– Есть ли у меня такое право?

– Это записано в законе, - быстро ответила Мара и жестом подозвала к себе Аракаси; тот остановился у нее за плечом и смиренно склонил голову.
– Мой конторщик сочтет за честь дать необходимые пояснения.

Хранитель Имперской печати расправился с тянучкой и забеспокоился еще сильнее, но все же махнул рукой, чтобы Аракаси - которому было оказано не больше уважения, чем какому-нибудь презренному рабу, - зачитал нужную статью.

Мастер тайного знания извлек из складок плаща какой-то свиток, развязал ленту и проворно развернул документ, который оказался копией одной статьи из свода законов. В ней говорилось, что хранитель Имперской печати имеет право по своему усмотрению регулировать права гильдий, а также облагать налогом ограниченный перечень мелких товаров и услуг без санкции Имперского Совета.

– Ну что ж, - произнес сановник, уселся поудобнее и принялся разворачивать следующую тянучку.
– То, о чем ты ходатайствуешь, бесспорно относится к категории мелких услуг, какие не рассматриваются в Совете. Однако, насколько можно судить, ни одно должностное лицо моего ранга на протяжении многих столетий не оказывало услуг личного свойства.

– Высокочтимый повелитель, - осмелился заметить Аракаси, - на протяжении этих столетий закон оставался неизменным.
– Он с поклоном отступил назад и остановился рядом с Кевином, ясно показывая, что ему вот-вот потребуются письменные принадлежности для составления документа.