Чтение онлайн

— А ничего, — огрызнулся Владимир, которого выволочка со стороны Чебрикова проняла до глубины души. — Попробуем еще раз.

Он снова принялся давить на кнопку звонка, то непрерывно, то короткими сериями, будто выстукивал морзянку. Легко было себе представить, как за дверью, не пропускающей никаких звуков, бешено заливался звонок!

Долгое время обитатели дома стоически не подавали никаких признаков жизни, но Бекбулатов был неутомим, и акустическая атака наконец возымела свое действие.

— Прекратите трезвонить сейчас же! — снова ожил динамик, причем степень раздражения говорившей явно поднялась на несколько градусов выше точки закипания. — Полицию сейчас вызову! Я же русским языком вам сказала, что не велено никого пускать. Почивать изволят баронесса, не велели беспокоить.

— Это в первом-то часу дня? — резонно усомнился князь. — Не сочиняй, милая…

— Не велено! — Цербер в женском обличье был неумолим, хотя, судя по миленькому голоску, который очень портили сварливые базарные интонации, внешность адского пса вряд ли была ему присуща. — Ступайте себе с богом!

— Но…

— Проваливайте, бродяги!

— Но доложить-то госпоже ты хоть можешь, курица? — вышел из себя штаб-ротмистр. — Скажи, что штаб-ротмистр князь Бекбулатов просит его принять немедля по очень важному делу. Поняла?

— Поняла, — ответила после некоторого молчания горничная тоном ниже. Видимо, формула высокого титула возымела свое магическое действие на девушку-простушку. — Только нечего курицами всякими обзываться…

— Не буду, не буду, прости, — поспешил извиниться Владимир, подмигивая спутникам и демонстрируя им за спиной большой палец. — Что хочешь в виде отступного: бусики или брошку?

— А у меня есть уже, — кокетливо ответил динамик и снова отключился.

— Вот видите, что значит имя Бекбулатова в этом доме? — горделиво обернулся к Чебрикову и Берестову штаб-ротмистр. — Стоило мне только назваться…

Договорить он не успел, так как дверь распахнулась, и на пороге предстала сияющая горняшечка, как и ожидалось, молодая и симпатичная, стеснительно пряча ладони под белоснежный передник.

— Баронесса фон Штайнберг просит уважаемых гостей пройти в дом!..

— Откуда вы, князь? — Маргарита, принявшая Бекбулатова в своем кабинете, не пыталась скрыть своего удивления. — Вот уж кого не ожидала увидеть, так это вас…

— Долгая история, мадам. — Владимир раскованно развалился в том же кресле, что и Бежецкий за несколько дней до него, закинул ногу за ногу и теперь покачивал своим видавшим виды ботинком с самым что ни на есть аристократическим видом. — Я бы вам поведал ее как-нибудь в другой раз, в более располагающей обстановке… А вот вы не могли бы мне рассказать о моем беспутном друге Саше Бежецком?.. Как могло случиться, что сей безвредный граф угодил в узилище?.. Да еще так серьезно. С каких это пор жандармских ротмистров…

— Берите выше, Владимир. — Баронесса рассмеялась своим низким чарующим смехом и, вынув из коробки длинную сигарету, закурила. — Ваш друг за время вашего отсутствия стал князем и даже полковником лейб-гвардии… Да-да, вы не ослышались, — добавила она, видя, как от изумления у штаб-ротмистра отвалилась челюсть и выпала из руки незажженная сигарета. — Князь, замечу, не простой, как вы, к примеру, а великий, правда, эта приставка к Российской империи не относится, полковник ее величества лейб-гвардии Уланского полка…

— Своего родного?..

— Не перебивайте, князь. Ко всему сказанному выше остается добавить, что дражайший ваш, вернее наш, общий друг полгода уже как счастливый отец…

— Сашка? Значит, Ленка родила?..

— Владимир Довлатович…

— Молчу-молчу! — Владимир шутливо зажал себе рот обеими ладонями.

— Да, вы правы… Его супруга, великая княгиня-мать и регентша Саксен-Хильдбургхаузенская Елена в декабре прошлого года родила сына, крещенного Георгием и провозглашенного великим князем Георгом-Фридрихом-Эрнстом II…

— Постойте, баронесса… А почему…

— Это долгая история, — съязвила Маргарита, с удовольствием отплатив Бекбулатову его же монетой. — Вернемся к ней позже… А еще лучше, попросите рассказать обо всем своего друга. Я бы хотела пока поговорить о более насущном.

— Да-да, баронесса, — спохватился штаб-ротмистр. — Что происходит в городе?

Рассказ о событиях, развернувшихся в Санкт-Петербурге с четырех часов утра, излагаемый баронессой фон Штайнберг сухо и сжато, но с достаточным для слуха военного человека количеством подробностей, занял чуть более получаса.

Когда Маргарита замолчала, Бекбулатов несколько минут сидел молча, переваривая услышанное и пытаясь уместить его поудобнее в своей черепной коробке.

— Что-то я не совсем понимаю, баронесса, — осторожно начал он. — Каким образом мой друг, попавший, согласно вашим же словам, в Крепость, возглавил восстание против «рыжего»? Бежал? Или он что: уже един в двух лицах? Или, сидя на нарах…

— Не слишком зацикливайтесь на этом факте, князь, — посоветовала Маргарита. — Потом разберетесь сами… Подумайте лучше о том, что ваш друг сейчас ведет бой с превосходящими по численности силами лояльных узурпатору войск. Вернее, — поправилась она, взглянув на часы, — вел пару часов назад, когда мне удалось поговорить с ним в последний раз перед тем, как связь оборвалась… Но, судя по канонаде, доносящейся со стороны Арсенала…

— Чего же я сижу здесь? — вскочил на ноги Бекбулатов. — Скорее туда!..

— Не торопитесь, князь, — холодно остановила его баронесса. — Вряд ли вы окажете ему большую помощь с голыми руками…

— Ерунда! Оружие достану в бою, да и не один я — нас трое…

— Это вы городите ерунду! — взорвалась баронесса. — Весь смысл отчаянного выступления горстки гвардейских офицеров заключался в том, чтобы послужить запалом для восстания всей гвардии. Да-да, ожидалась поддержка остальных полков гвардии! А ее нет!.. Мы ошиблись в гвардии, в том числе и в ваших бывших однополчанах, князь! Вся долгая и кропотливая работа пропала впустую… Вы, гвардейцы, за малым исключением, льющим сейчас кровь за Империю, превратились в холеное, ленивое и нерешительное стадо! Жрущее, пьющее и…