Шрифт:
Глава первая. Без сахара
1
Тихим туманным днем каждый второй посетитель кофейни «Сливки» заказывал капучино и просил баристу только об одном:
– Без сахара, пожалуйста…
Без проблем. Тонкие пальцы бегали по столу, хватая сначала один прибор, затем другой, автоматы гудели как положено, и это естественно – ни одно заведение в Театральном квартале не простояло бы и минуты без холодильников, генераторов льда, шейкеров, капучинаторов и ещё многих прибамбасов с замудренными названиями. Варили кофе они исключительно на газовой плите – в этом их фишка. В конце концов, люди, живущие здесь, закаляли свое эго не в проулках, где часто встречались дотошные ленивые задницы, а в номерах люкс отелей пяти звёзд, не меньше. Дети богатеньких пап, удачливые инвесторы, вложившие свой капитал в крупные корпорации, молоденькие шлюшки, захапавшие себе старенького бизнесмена, который если не сегодня, то завтра…
В общем, репутацией это местечко обладало немалой, ну и ещё бы – только у их парковки стояли с несколько десяток чёрных автомобилей класса S, а что творится между двумя врезающимися в небо зданиями – допотопным обывателям остается только гадать.
Хмурый на вид бариста, лет двадцати пяти, с комично-приветливой улыбкой встречал посетителей-завсегдатаев, решивших, что в пасмурную погоду сахар добавлять не требуется, потирал лоб от пота (стояла немыслимая духота) и то и дело засматривался на блондиночку, сидевшую за столиком у окна. Она пила из трубочки грейпфрутовый лимонад и кусала сэндвич с лососем. Он знал её вкусы наизусть, считывал их с лица и вульгарного декольте, а потому, когда она заказала двойной эспрессо и гамбургер, предложил ей более деликатный вариант (дамочка решила перепробовать все меню, не иначе, однако не учла разносортность собственных вкусов и своего заказа). Она осталась довольна, и покачивающаяся под столиком ножка, висящая на другой, добавила его серому лицу щепотку уверенности в себе.
Однако интересовала его совсем не ножка, а то, что находится повыше. Вонзив свой взгляд в перекрестия ляшек, он с предвкушением ждал того момента, когда её ноги, наконец, начнут затекать, и она опишет ими две дуги, меняя местами левую с правой. Розовая юбка-клеш скрывала в своей тени объект его тяготения, секунда другая, и она выставит напоказ свои трусики, шелковистые, как он полагал. Попивая лимонад из трубочки, блондинка начинала ерзать, а парнишка глотал сухую слюну и ждал. Ждал так, как не ждал выпускного и лишения девственности, с крепко сжатой челюстью и нагревающимся пахом. И вот она подалась назад – он задержал дыхание – он заприметил движение носка её туфли и перед взором его возникла женская рука с острыми ногтями, машущая прямо перед его лицом.
– Эй, оглох что ли? Я говорю вы можете заварить мне кофе?
В одно мгновенье он обернулся и увидел девушку, стоящую у стойки. Первым делом он увидел её оценивающий взгляд, как у самой прожженной училки, и только потом её лицо. С синевато-зелеными глазами глубиной с Марианскую впадину, сочными, как дольки апельсина, губами, окрашенными красной помадой и чёткой линией её длинного, по плечи, каре. Его разыгравшийся пыл мигом потух, моргая глазами, он пытался вспомнить, где вообще, черт бы его побрал, находится. Он пялился на гостью вопросительным знаком и с какого-то перепугу думал о ногах…
– Ч… Что, простите? – спросил он, краснея. Если она догадается о его желании повидать трусики блондиночки, ему придётся пылать со стыда до конца рабочей смены. Какой ужас… И почему мне кажется, что она умеет читать мысли?
– Нет, ну вы точно глухой, – девушка кинула смешок уголком рта, покачала головой и повторила тоном, каким обычно разговаривают с умственно-отсталыми, но весьма сдержанно. – ВЫ… КОФЕ… ЗАВАРИВАЕТЕ?
Она говорила с расстановкой, голосом как у птички, парень подумал, что нагрубить этой девушке оказалось бы огромной ошибкой и поэтому молчал, проглотив обиду. Мысли о части тела, куда впиваются ножки его пассии, тут же исчезли, оставив осадок горечи в горле и неудовлетворённость его воображения. Но теперь его волновала не материя ее белья, нет, его волновало совсем другое – лицо девушки напротив…Оно… Оно прекрасное, думал он. Пусть она брюнетка, а не блондинка, но какого же интересно… Низ его живота горел так, будто вот-вот его дружок не выдержит.
– АУ! Мужчина! – к большому удивлению, она говорила не со злостью, но с отчетливой строгостью. На лице её не было черт возмущения или придирчивости, она была спокойна, но хотела получить этот чёртов кофе.
– Да-да! – отозвался он, ожививший, как зомби. – В нашем заведении используются исключительно элитные сорта кофейных зерен… – улыбка засияла на его лице, – … привезённые из стран Южной и Центральной Америки, стран Африки и Азии. Мы используем все степени обжарки и все виды помола – грубый, средний…
– Пожалуйста, – перебила она с тоской, – можно мне просто кофе?
– К-х… Э-бэ… – он зашипел как поломанный радиоприемник и на лбу у него вновь выступила испарина (в этот раз не от жары). После паузы пустых переглядываний он ответил. – Конечно… – и добавил, – принцесса…
Обращаться к девушкам словом «принцесса» было его личной фишкой, и он привык видеть хихикающих дам после этой фразы, но сейчас…
Когда он, наконец, отвернулся делать этот проклятый кофе, то выдохнул с облегчением. Такого стыда он не чувствовал даже тогда, когда его мать застукала его за просмотром фильмов для взрослых, причем очень откровенных. Джеки, кричала она, как ты можешь? Тебе ведь всего шестнадцать…
Слава всем Богам, что я съехал оттуда, думал Джеки.
Отмеривая молотый кофе в турку, он радовался, что эти сине-зеленые глаза больше его не сверлят. Не сказать, что она серая мышь – это далеко не так, совершенный антоним, безупречная лань, если можно так сказать, или белая рысь… Он поймал себя на мысли, что эта девушка нравится ему даже больше одинокой блондиночки, хоть она и не была одета в вульгарную одежду и в её голосе не чувствовалось игривой нотки, как у всех «нормальных» девушек. Джеки покосился на неё – белая широкая блуза, не облегающая её прелестей так, как ему это нравится, и чёрные брюки, скрывающие формы ног.
– Вот ваш кофе, пожалуйста… – сказал он, подавая бумажный стаканчик с выдавленным рисунком кофейных зерен в стиле минимализм.
– Спасибо…
В голове его снова возник образ тех стройных ножек в розовой юбке-клеш и снова он опьянел, представляя, как раскрывает размытую туманом воображения тайну. Такие девушки, как она, предпочитают кружева, он точно не знал этого, лишь полагал. Пока, как он сказал, очередная «принцесса» рассчитывалась за кофе, он еле сдерживал трясущиеся от любопытства глаза, дабы не направить их в тень, кроющуюся между ногами. Он чувствовал себя наркоманом, желающим дозу, и лишь на долю секунду, в пол оборота шевельнул глазами…
– А! Я поняла! – вдруг сказала девушка с тёмными волосами. – Ты все ждёшь, когда она раздвинет ножки и ты сможешь увидеть её трусики? – она сказала это с вызовом, с женским вызовом, каким они обычно заводят мужчин. – Не будь таким наивным… – она прищурила веки, вчитываясь в имя на фартуке, – … Джеки!
– Но я…
– Т-с-с… – зашипела как змея, – предложи ей фирменный латте с двойной порцией сливок и шоколадной крошкой за счёт заведения, не будь тряпкой, познакомься с ней! – её интонация напоминала рычание львицы или гул мотора итальянского спорткара. – Если хочешь знать, она и сама на тебя время от времени поглядывает. Она часто здесь бывает, ведь так?