Чтение онлайн

— Я могу понять, что он хочет отомстить, — настаивала Аннализа, — но зачем это делать таким варварским способом?

— Ему одному пришлось вынести публичное бесчестье, — заметил философ, — и его гнев обернулся против всего города, который его изгнал. Что касается кардинала, то он ненавидит Содерини с тех пор, как тот унизил его перед всем Советом, и живет надеждой отомстить ему за это оскорбление. Его миссия состоит в том, чтобы заставить нас согласиться на союз с Францией. Его королю все равно, какими средствами кардинал будет добиваться своих целей. А Сен-Мало готов на все, даже на самые изощренные ужасы.

Озадаченная услышанным, Тереза с трудом поднялась.

— Если я правильно понимаю, все это задумано, чтобы ввергнуть город в гражданскую войну? Значит, Савонарола не причастен к разрушениям?

— Я даже уверен в обратном, — ответил Фичино. — В этом деле он — главная мишень. Обвиняя его во всех убийствах, его хотят лишить доверия народа. Если он будет повержен, то, вероятно, увлечет за собой гонфалоньера. Тогда пошатнутся сами основания республики.

— Но как же его спасти? Толпу не остановить, слишком поздно. Они готовы его повесить, если найдут.

— Мы должны узнать, кто скрывается под монашеской рясой. Скоро уже ничего нельзя будет изменить. Надо выяснить, кто такой этот Принцепс.

Разработать боевой план в такой спешке было нелегко. Аннализе и Марко поручили отнести вексель гонфалоньеру. Веттори должен был охранять Боккадоро. После упорной борьбы Гвиччардини смирился с доводами друзей.

— Лучше бы охрану Боккадоро поручили мне. В таком деле я совершенно не доверяю Франческо. Ты же его знаешь. Он тут же попытается ее соблазнить, пуская в ход самые ослепительные улыбки и тряся своей сальной челкой. Она разозлится, как они все, а расстроенный Франческо забьется куда-нибудь в угол.

— Ты просто ревнуешь, вот и все, — рассмеялся Макиавелли. — Ты боишься, что раз в жизни ему удастся соблазнить девушку! Успокойся, тебе нечего бояться, судя по его прошлым неудачам. Ты найдешь Боккадоро в целости и сохранности, вот увидишь.

— Ну ладно, согласен… Что нам делать теперь?

— Идем, предупредим Савонаролу. Может, он успеет уйти из города, прежде чем они захватят монастырь.

— Сомневаюсь. Они уже здесь.

В конце улицы появилось около ста человек, направляющихся в сторону монастыря Сан-Марко. Теперь гимны и свечи прежних шествий сменились криками, полными ненависти, и оружием. Недавние паломники преобразились в разъяренных воинов.

Они задержались перед одним домом неподалеку от монастыря и попытались выломать дверь. Из окна третьего этажа на беснующуюся внизу толпу кто-то смотрел.

— Взгляни-ка, Чиччо, вон там, наверху! Ты его узнаешь?

— Валори! Он остался дома. Наверняка считал, что там он будет в большей безопасности, чем в обществе Савонаролы. Он не сможет долго выдерживать натиск. Они его растерзают!

Вдруг в конце переулка раздался властный голос:

— Остановитесь! Вы что, все сошли с ума?

Возбуждение толпы разом сникло. Бернардо Ручеллаи приближался, опираясь на руку Антонио Малегоннелле.

— Что вы собираетесь делать? Силой ворваться в дом этого человека и убить его, как собаку?

— Он этого заслуживает! Он помогал монаху совершать преступления!

— Разве мы должны тоже превратиться в животных, чтобы избавиться от волков, наводнивших наш город? Если он виновен в том, в чем вы его обвиняете, его должен судить суд, достойный этого звания.

Уважение, которым пользовался старый политик, возымело свое действие. Бунтовщики слушали его в благоговейном молчании. Некоторые стали медленно расходиться. Неподвижный как статуя за своим окном, Томмазо Валори наблюдал за их беспорядочным отступлением.

— Ваш гнев справедлив, но не забывайте, что правосудие — основание нашего города.

Казалось, буря улеглась так же быстро, как и началась. Вскоре перед домом осталась только кучка людей, в центре которой по-прежнему стоял Ручеллаи.

Привыкшие к быстрым переменам в настроении своих сограждан, Макиавелли и Гвиччардини уже собирались покинуть место происшествия, когда до их слуха донесся свист. Они даже не увидели стрелу, которая пронзила шею Ручеллаи и застряла в противоположной стене. Старик вскрикнул и рухнул, обливаясь кровью.

Толпа испустила вопль изумления, а те, кто уже отошел, вернулись обратно. Каждый искал глазами то место, откуда вылетела стрела. Чья-то рука указала на окно, за которым виднелся Валори. Одно из стекол было разбито.

— Зачем он это сделал? — воскликнул Гвиччардини. — К чему было их злить? Они уже почти ушли!

— Совершенно непонятно… Теперь они в ярости.

Пятнадцать человек уже навалились на входную дверь, а Валори оставался таким же неподвижным. Когда дверь поддалась, раздался победный вопль. В едином порыве десять, затем двадцать человек ринулись в открывшийся проход.

Не раздумывая, Макиавелли бросился за нападавшими.

— Никколо, ты куда?

— Не будем же мы стоять здесь и бездействовать. Вдруг еще можно спасти Валори! Если он умрет, то Савонарола тоже погибнет.

Немного поколебавшись, Гвиччардини последовал за другом. Плечом к плечу они проложили себе дорогу до третьего этажа. Осаждавшие разломали все, что можно. Оставалась только дверь, за которой находился ученик и последователь Савонаролы. От этой тонкой деревянной преграды зависела жизнь человека и, возможно, судьба города.

Вперед вышел мясник с топором в руках:

— Надо его прикончить, а ну-ка, посторонитесь!

С силой, удесятеренной гневом, он изрубил дверь в щепки. Утомленный, он тут же отошел в сторону и знаком предложил Макиавелли войти. Позади них Гвиччардини из последних сил сдерживал остальных нападавших.

На стуле с широкой спинкой сидел спиной к ним помощник Савонаролы. Он даже не пошевелился.

— Вам придется сдаться, — сказал Макиавелли. — Мы передадим вас гонфалоньеру. Там вы будете в безопасности.