Чтение онлайн

Руки до сих пор чувствовали выстрел, брызнувшую в сторону Ричи кровь, ее тепло, запах… В ушах раздавался мощный хлопок, от которого юноша каждый раз вздрагивал, словно слышит подобное впервые. Огнестрельное оружие намертво прилипло к руке и вряд ли сможет обрести свободу, не сейчас. Ричи вспоминал движение своего указательного пальца, нажавшего на курок, тот двигался так плавно и медленно, что можно было восхититься его мастерству, немного усилия, и мир вокруг утонул в мощном хлопке, еще долго гулявшем в виде неутихающего эха. Это маленькое движение пальцем сделало невозможное — оно отняло человеческую жизнь, буквально за считанные секунды… без каких-либо усилий. Нужно лишь навести на цель и нажать на курок… Все… Больше ничего. Грань между жизнью и смертью оказалась невероятно тонка, ее можно уничтожить одним лишь маленьким движением, за одну лишь секунду. И после этого ты не чувствуешь ничего: ни усталости, ни страха, ни какого-то душевного умиротворения, лишь пустоту, мертвую и бескрайнюю, отравлявшую тело, словно сильнодействующий яд. Пистолет убивает не только того, в кого стреляли, но и стрелявшего, но только первый умирает моментально, второй же медленно и мучительно. Ричи чувствовал это остро, будто выстрел был совершен пару минут назад.

Туман вокруг все сгущался, и вскоре не было видно ничего дальше вытянутой руки, все утонуло в сырой сероватой пустоте и не желало возвращаться. Юноша продолжал медленно брести, обреченно смотря себе под ноги, так как это было единственное место, где еще можно было что-то увидеть — маленький клочок земли, разбитой дороги, хрустевшей под ногами, как хлопья.

— Глупец! — хруст дороги был прерван чьим-то приятным мужским голосом, раздавшимся где-то под ухом. Он был таким громким и таким близким, что Ричард от неожиданности стал оглядываться по сторонам, пытаясь увидеть незнакомца, осмелившегося произнести эти слова. — Глупый маленький ребенок! Лжец!

Ричард остановился посреди этой пустоты и лихорадочно оглядывался, надеясь отыскать в густом тумане чужой силуэт, но он был здесь совершенно один, голос словно был бестелесным, витал где-то в воздухе, словно далекое эхо. Но туман создал ложное представлении об одиночестве. Постепенно из него вышла высокая мужская фигура, облаченная в старую военную форму, успевшую стать лохмотьями, которые не спасет ни одна прачка. На обладателя этой одежды словно напал огромный зверь ростом с человека и пытался содрать со своей жертвы единственный источник тепла, но так и не смог, о чем говорили свежие пятна крови. Но чем ближе подходил к Ричарду этот незнакомец, тем больше открывалось деталей. Вскоре на свет божий появилась его кожа, покрытая ожогами, такими большими и уродливыми, что Ричард с трудом мог смотреть на них и сдерживать отвращение.

— Ты думаешь, что сможешь остановить все это? — незнакомец встал в паре метрах от Ричи и злобно посмотрел на него, как на провинившегося в чем-то очень серьезном. — Ты никогда не мог держать ситуацию под контролем, никогда. Ты слишком наивен! Слишком большого мнения о себе.

— Кто ты такой? — юноша с дрожью спрятал пистолет за спиной, но не выпускал из руки, продолжая держать оружие наготове.

— Не притворяйся, что не в курсе, кто я такой. Ты прошел слишком много, чтобы все забыть.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Лжешь.

— Я…

— Ты жалок, Эрван, слишком жалок… Где Татьяна? Неужели ты позволишь ей совершить глупость, стать той, кем она не должна стать? Неужели ты не помнишь, что она сделала с тобой, как оступилась?

— Я не понимаю… Я ничего не понимаю… Кто ты?! Что ты хочешь от меня?! — Ричард не заметил, как его руки практически самопроизвольно наставили на изуродованного ожогами незнакомца пистолет и были готовы совершить очередной выстрел, но что-то выжидали, ждали какого-то определенного момента.

— Сколько насилия накопилось в тебе за эти восемь лет. Я думал, что ты изменился после своего ухода, но нет, ты продолжаешь убивать, как в старые добрые времена.

— Заткнись! Я был вынужден убить этого человека! У меня не было выбора! — Ричард сжимал пистолет все сильнее, в голове до сих пор раздавался тот самый выстрел, разносясь по телу горячей желтью и обжигая все внутренние органы. Слезы медленно и плавно стекали по обмороженным щекам, пропадая где-то внизу, но юноша их не замечал, он продолжал слышать этот громкий смертельный хлопок от пистолета, и никакие звуки больше не могли проникнуть в его голову.

— Ты должен убить виновного, заставить его каяться, отомсти за нас обоих, Эрван.

Едва незнакомец это произнес, как позади него выплыли черные человеческие силуэты, продолжавшие прятаться в тумане, скрывая свои лица. Они встали вкруг, держа друг друга за руки, словно туман может снова унести тех в свое бездонное серое царство. Этих силуэтов было так много, что казалось, будто все люди земли собрались здесь, чтобы посмотреть на то, как Ричард наставляет пистолет на своего безымянного собеседника, не понимая собственных действий.

— Кто они? — дрожащим голосом произнес Ричи и медленно опустил пистолет, с ужасом поглядывая на этих безликих людей, стоявших где-то вдали среди густого осеннего тумана. — Что ты со мной сделал? Что со мной происходит?

Но ответа не последовало. Незнакомец растворился в пустоте, не оставив после себя никаких следов, словно он никогда здесь не присутствовал. Когда Ричард смог осознать, что его собеседник действительно покинул его, как в уши врезался самый омерзительный звук, который ему доводилось когда-либо слышать, даже выстрел от пистолета теперь казался сладким женским голоском.

Истерический смех, многотонный, многоголосый, но такой единый, что не было понятно, чем он является на самом деле. Его уровень шума разрывал барабанные перепонки на мелкие кусочки, он был повсюду, словно смеялись все эти многотысячные силуэты без лиц, но так или иначе смеялся кто-то один, превратив свой озорной смех в смертельное невидимое оружие, способное убить сознание каждого, кто посмеет это услышать.

Где-то вдали тумана послышался громкий и протяжный крик лошади, словно она из последних сил звала на помощь, но затем несчастное животное стихло и вновь растворилось в сгустках тумана, а доносившееся эхо, созданное ее мольбой о помощи, еще долго преследовало Татьяну, пока не улетело вместе с ветром в бесконечную пустоту. Девушка, ослепленная таким ужасным погодным явлением, из-за которого все окружение исчезло в спустившемся на землю сером облаке, шла практически на ощупь по вымощенной узкой дорожке. Она покинула пределы зловещего кладбища, от которого до сих пор доносился аромат смерти и звук голодных воронов, внезапно прилетевших туда, чтобы изучить новое тело, зарытое глубоко под землей. Вряд ли эти черные крупные птицы станут откапывать убитого полицейского, у них попросту не хватит сил, но то, как они слетелись над свежевырытой могилой и с яростью клевали ее, пугало до мурашек. Поэтому девушка поскорее покинула то злополучное местечко, пока вороны не поняли, что здесь бродит еще совсем теплый человек, который может вполне стать их обедом. Но, к счастью, эти крикливые птицы будто не желали замечать Татьяну, а продолжали клевать свежую могилу, словно надеялись, что их клюв наткнется на вкусное человеческое мясо.

Дождь, к счастью, прекратился, но воздух был таким влажным, что казалось, будто капельки воды застыли в воздухе и не желали приземляться на землю, боясь стать частью этого загробного мира. Татьяна, идя по тропинке, невольно задумалась о том, что же случается с человеком после смерти. Раньше она воспринимала уход из жизни как что-то обыкновенное, обыденное и незаметное. Смерть не являлась для нее горем, никогда не застревала в мыслях. Она будто отрицала существование этого естественного процесса человеческого пути, умерший для нее просто исчезал, растворялся и никогда не возникал в памяти и сердце. Только сейчас, почувствовав руками могильную землю, она поняла, какой же чертовой эгоисткой была все это время. Смерть отца, а потом матери промелькнули для нее быстрее падающей звезды, она ни разу не навещала их могилу, ни разу не вспоминала, а лишь презирала этих людей. Отца за то, что едва не заставил ее семью собирать языком крошки с пола, и мать за то, что продала дочь чужому мужчине, как дорогую и красивую вещицу. Но сейчас ненависть будто притупилась, ощущение присутствия кладбищенской земли на пальцах заставили посмотреть на родителей с совершенно другой стороны. Как она могла забыть все хорошее? Как осмелилась оттолкнуть и навсегда оставить родных людей в полном забвении?