Чтение онлайн

— Да хотя бы ради детей: Юрашки вон, Вари с Шуриком… Не все же тут еще вымерли. Телевизоры по избам гробами пылятся, кругом грязь, темнотища, — неужели нравится такая жизнь?

— Предлагаешь, снова провода тянуть? А после клянчить у города электричество?

— Причем тут город? Самим надо за дело браться! — Генка даже удивился собственной решимости. — Вон у вас сколько техники кругом валяется! Опять же — речка рядом. В Соболевке дворов-то всего ничего, значит, электроэнергии нужно совсем немного. Поставить тройку хороших ветряков или речную турбину, вот вам и вся электрификация!

— Ну ты сказал! Откуда их взять-то?

— Да сделать, конечно! Ты же сам говорил, что грузовик из ничего собрал, а ветряк — это куда проще! Электромоторов-то старых полно кругом. Взять стиральную машину или холодильник, снять движок, прикрепить лопасти, — и получишь простейший генератор тока. Добавь стабилизатор с трансформатором, и считай, полкиловатта у тебя есть, — Генка разволновался. — Подумать как следует, можно и котельную свою организовать, и пекарню восстановить. Начнете выпекать хлебушек, и поедут к вам покупатели. Сейчас же весь мир на синтетический газ переходит! А болотный газ — чем хуже? Болото — вон оно рядом, я сам видел… — подросток азартно шмыгнул. — Или кирпичи, к примеру? У вас же тут кругом глина! Сварганить простенькую заводскую линию, печь для обжига — и готово! Уж на кирпичи-то спрос всегда будет! Или, скажем, камнерезный цех устроить — на месте бывшей МТС. А что? Собирать поделочный камень и изготавливать сувениры. Да не массовый ширпотреб, а что-нибудь интересное. Вот и будет для Соболевки доход!

У Валеры даже рот приоткрылся от такого словесного потока. Замолчав, Генка подумал, что взрослый его собеседник рассмеется или покрутит пальцем у виска, но Валера молчал.

— То есть дело, конечно, не простое, — сбавил обороты Генка, — но попробовать-то всегда можно.

— Да-а… Занятный ты парень, — протянул Валера. — И говоришь складно…

— Причем тут это?

— А при том, что ты кладбища нашего не видел.

— Кладбища?

Валера кивнул.

— Ага… Ты, бача, сходи туда как-нибудь, поинтересуйся датами. Людишки — они ведь не просто так отсюда тикали. Не из одной Соболевки, заметь! Со всех окрестных сел. В той же Кумарье больше четырехсот жителей насчитывалось, теперь — десятка три. Думаешь, только экономика виновата?

— Что же еще?

— А ты подумай!

Генка нахмурился.

— Неужели — полигон? — он даже кулаки стиснул.

— Видишь, какой ты догадливый, — Валера невесело улыбнулся. — Там ведь не просто полигон, там дальше болот — аж на тысячи гектаров. И в аккурат в эти самые болота лет тридцать назад порешили наши маршалы и генералы захоронить какую-то секретную дурь.

— Отравляющие вещества?

— Наверное. У нас же их еще с Гражданской войны — груды скопились. Теперь уже никто и не скажет, сколько всего и где именно. Тогда все засекречено было, а сейчас и вовсе концов не найдешь. Тоже, кстати, история! — Валера хмыкнул. — Словом, я еще пацаном был, а помню, как тут самолеты кружили. Говорят, бомбометание отрабатывали: швыряли с высоты бочки. Получалось дешево и сердито. У летчиков — опыт, у военных — гора с плеч. С высоты-то бочонки сразу вглубь погружались — метров на семь-восемь в болотную жижу. И выходило вроде как захоронение. Все чисто и чинно — никаких тебе следов. Только с тех пор и начались тут у нас болезни. Сначала скот домашний стал погибать, потом рыба в речках, а там и до людей волна докатилась.

— А сейчас?

— Что сейчас… Сейчас вроде опустило. Отрава, какой бы ядовитой ни была, тоже не вечна. Только утешение слабое — деревень-то уже нет. Кто не умер, тот в город подался. А вкладываться в эти места никто уже не будет, — Валера указал пальцем в потолок. — Потому как там наверху тоже про все знают. И давно уже решили, что нечего на нас тратиться. Деньжат и на здоровые деревни не хватает, чего ж о нас вспоминать?

Генка припомнил гнутые деревья с гигантскими цветками, но промолчал.

— Поэтому, паря, план твой, может, и хорош, да только никто здесь дергаться не будет. Нет у нас будущего!

— А как же Новоспасское?

— Там — другое дело, там с жиру бесятся. И от болот они дальше всех, и река рядом с заказником. Опять же хоромы себе не для жизни строят, а на сезон. Чтобы, значит, приехать, в баньке попариться, шашлыки пожарить — и обратно. Вот и весь интерес этих ребяток.

Генка задумался.

— А телефоны там работают? Я имею в виду сотовую связь?

Валера поскреб макушку.

— Вроде ходят люди с мобилами, перезваниваются.

— Так это же здорово! — Гена встрепенулся. — Слушай, ты бы мог меня туда свозить?

— Да хоть завтра! Я же объяснял: в Новоспасском у меня халтура. Пока платят, не брошу. Только учти, вставать рано придется. Я в семь выезжаю.

— Да хоть в шесть! — Генка воодушевленно поднялся. — Значит, договорились: без десяти я буду у тебя. Кстати, спасибо за чай с картошкой.

Несколько озадаченно Валера пожал ему руку…

Никто не провожал его, но по знакомым дощечкам Генка двигался вполне уверенно. Тем более что полной мглы не было, — черный противень неба поблескивал масляной луной, и свет ее мягко окутывал крыши, рождал на земле причудливые тени. Глядя на них, Генка распевал про себя очередную песенку «Аббы». Про победителя, который возьмет все. Возьмет, чтобы отдать и чтобы поделиться…

Новоспасское Генку не поразило, — видывал, как говорится, застройки и покрупнее. Однако после блеклых избенок Соболевки посмотреть тут было на что. Улицы в селе линовали заново, густо присыпая каменным отсевом, закатывая в броню асфальтовых доспехов. Кое-где даже ставили ограждающие столбики, — чаще всего там, где громоздись дома-дворцы — с колоннами и башнями, с черепичными крышами и застекленными мансардами. Двухэтажных зданий Генка почти не видел, — новые аборигены строились в три добротных этажа да еще нахлобучивали сверху что-нибудь эдакое — вроде колокольни или яйцеподобной обсерватории. Повсюду красовались ямины под будущие бассейны, а кое-где били самые настоящие фонтаны. Даже заборами хозяева скороспелых дач явно соревновались друг с другом. Кто-то, не мудрствуя лукаво, кольцевал дома стенами из красного кирпича, другие придумывали более затейливые варианты, заказывая кружевное литье, деревянную резьбу, а то и вовсе нечто абстрактное, не поддающееся описанию.