Чтение онлайн

«Я не взял, я всего лишь надеюсь» — хотел, но не стал отвечать Джозеф. А как было бы просто — и никаких мук совести, и не мечтать о несбыточном, о возможности прозреть, и не нести ответственность за человечество, которое из-за нейтральной энергии неизбежно перегрызется, перебьет друг дружку и вымрет. Ограничился сухим:

— В голову пришло.

— Маловероятно, в общем. А ты, наверно, голодный.

— Потом, — отмахнулся с досадой, есть действительно пока не хотелось. — Маловероятно, но не исключено?

— Один-два процента вероятности всегда остаются, ты это сам знаешь. Иногда и слоны летают. А тут… Я полагаю, Верхние не зря целый год думали, а потом снова тебя вызвали. Несмотря ни на что. И вообще… Дурной ты совсем. Работаем, и дело с концом! Что у нас там, порядок обряда?

— Да. А потом еще нужно будет к Гауфу. Луна в Близнецах, жертвоприношение человеческое…. Не сходится. Узнать кое-что.

— Хорошо. Через часик схожу.

— Я сам. Я… еще кое-чего надо узнать.

— Ага-ага. Тайны мадридского двора. Работаем.

Обряд… Обряд — да.

То есть — обряды. Их обнаружилось аж десяток разновидностей, один другого экзотичней. Обряды с использованием сушеных лягушек и вареных тритонов отмели сразу как дилетантские и неправдоподобные. Так же отсекли Светлые вариации. И в результате осталось всего пять описаний. И, пожалуй, в них, этих кратких, сухих инструкциях, было больше отличий, нежели сходства. Но всё же…

Составили список общего: ночное время (ну, это само собой, Темные питают естественную неприязнь к яркому дневному свету); обязательное (символическое или фактическое) присутствие четырех стихий; какая-то четко определенная дата, «день Силы»; жертвоприношение кровью, которая, понятно, катализатор всех магических процессов; четкий выбор места обряда. В общем, с «технологической» точки зрения всё прозрачно и интуитивно понимаемо. Источник по сути своей — поток энергий, хлещущих из пробоины между тонким и реальным мирами. А обряд Открытия, соответственно — пробивание дыры в «простенке» миров. Проблема в том, чтобы, не зная, где конкретно располагаются «энергоносные жилы», точно вычислить место пробоины. Ну и потом — направить, дабы энергия не расплескалась попусту, а исправно потекла куда надобно. Так что — прозрачно, да не совсем. Как определить место, время, нужную дату? Как работать с Силой?

Очевидно, ответов на эти и многие другие вопросы Верхние и ждали от Джоша. И умом-то парень понимал, что лучше — ну его к чертовой матери, пусть сами разбираются, коль такая нужда. Зато совесть Джоша будет чиста.

Ан нет — длинный язык Гауфа, а с утра — черти пана Беккера принесли. Пришел вроде как о ходе расследования осведомиться (ага, за день дело, разумеется, почти раскрыто, осталось только отчет оформить).

— Ну, как дела, ребята?

Зашел без стука, возгласил добродушно-дружелюбно, по-начальственному снисходительно, тяжело хлопнул в кресло Джоша своё грузное тело.

— Что это у нас? Отчеты? Вижу, работаете?

Переворошил с шорохом бумаги, фыркнул-чихнул.

— Стараемся, пан Беккер, — Джош ощущал себя донельзя глупо, не знал, куда приткнуться. В конце концов присел на краешек свободного дивана.

— Слышал, даже ночью сидите?

— Так получилось… Только сегодня.

Как он узнал? Мэва ключи от кабинета дежурному не сдала, очевидно. А дежурный, конечно, принялся бегать, искать… А Беккер по утру проверил журнал дежурств? Ну, мало ли… Бывают и такие чудеса на свете, что начальству стукает в голову в кои-то веки исполнить свои обязанности как должно. Он вообще обязан каждое утро принимать суточные отчеты. Но, конечно, ленится. А оперативники — бывает, и забывают ключик сдать, с каждым по разу, да случается. И это совсем не означает, что оперативник ночует на работе… Так что — камеры у них что ли понатыкали? Нужно будет поаккуратней, пожалуй.

— Полны решимости закончить дело?

— Ну… эээ…

Если уж сообщать начальству об угасшем, а совсем даже не пылающем решимостью намерении вести расследование дальше, то самый подходящий момент. Но — не успел в этот момент попасть. Пан Беккер строго оборвал невнятное мычание.

— Я надеюсь, вы помните, насколько важно Верхнему Сиянию раскрытие этого дела. Понимаете всю серьезность положения. Знаете, что обязаны сделать всё возможное — и невозможное! просто обязаны! — чтобы найти преступников! — не вопрос, утверждение. Тяжелое, опустившееся на пласт тишины. С легкости и доброжелательности — на октаву ниже? Это, надо полагать, замаскированная угроза? Он что, и про разговор с Гауфом в курсе? Или…

— Разумеется, пан Владимир, это и в наших интересах, — мягко согласилась Мэва, спихивая с Джоша напряжение. Скажем начальству. Всё скажем. Только позже. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Просто медленно пока идет.

— Главное, чтобы шло, я полагаю, — разом подобрел Беккер обратно. А если Мэва осталась также хороша, как и два года назад была, да улыбнулась фирменно-белозубо — то еще и расцвел в ответ. — Ну, вижу, стараетесь! Давайте, ребята! Удачи!

Раз — и ушёл. Видать, в предках у пана начальника затесались англичане. Пришёл без предупреждения, ушёл, не прощаясь. Джош напряженно прислушался — шаги смолкли за плотно закрывшейся дверью.

— И зачем приходил, скажи на милость? Чего хотел? Странные вы все в последнее время.

Джош сообразил, что Мэву незапланированные визиты начальства напрягают совершенно так же, как и его самого. Почел за благо промолчать. А что тут ответишь? Осеннее обострение? Луна в Близнецах? Или какого-то идиота пытаются заставить делать то, чего идиот делать не хочет?

— Кофе пьешь?

— Позже, — потом. Сейчас тому идиоту зудело… — Сначала к Гауфу. Цезарь!

Шлейку в нетерпении прицепил кривовато, пришлось перецеплять. Ругнулся. Собственно, не знал, куда так торопится и зачем спешит — чего хочет от пана Эрнеста? Руководства к действию? Мгновенного разрешения сомнений? Окончательно вправленных и поставленных на место мозгов? Подпитки уверенностью? Это всё лихорадка утомленных ночным бдением мыслей. Не знал, но нетерпение подгоняло.

— Идем, Цез!

Метров тридцать по коридору вглубь здания.

И пришли. И Цезарь нетерпеливо погавкал под дверью — дескать, чего стоим, неужто не рады? Постучаться и ждать. Не ответили. Постучать громче. И снова — тихо в кабинете. Подергать ручку. Закрыто. Черт! У кого бы…

Мимо торопливо топали, едва успел вцепиться в чей-то рукав, останавливая.

— Джозеф? Доброе утро, — по плохо замаскированной досаде вопроса понял, что Эжен, и что у Эжена глобальный загруз.

— И тебе доброе. Ты Гауфа не видел? Кажется, он куда-то вышел.

— Гауфа? Я его сегодня вообще еще не видел. Спроси в дежурке, ага? — Торопится, так и норовит перепихнуть привязавшегося коллегу-калеку кому ещё и бежать по делам.

— А кто там сегодня?

— Эля. Я побегу, извини.

Джош пожал плечами. У всех свои дела, и лучше у серьезных людей под ногами не путаться. Что ж, пойдем в дежурку. Элеонору Барскую Джош зрячим уже не застал, познакомился всего две недели назад, когда она вышла из отпуска. И запомнилась она крепкой смесью мускуса, душистого перца и цитруса (духи воистину убойного свойства), низким грудным голосом и по-мужски крепким рукопожатием широкой ладони. Кавалерист-девица.