Чтение онлайн

Все остальное прошло как во сне: и слишком громкие голоса возле саней, и смех откуда-то взявшегося Враля, и одобрительное похлопывание по спине и плечам, слова Кривого – все было где-то очень далеко.

Хорек не смог отогнать от себя это странное ощущение, даже когда Кривой подтолкнул его вперед и сказал усмехаясь:

– Вы как хотите, а я с этим мальцом ссориться не буду. Пока дождались обоза, думал, он меня своими разговорами с ума сведет. И все про то, как делить будем, да как сподручнее засаду поставить… Когда сани перед нами остановились, решил – все, сейчас обгадится или побежит, ан нет, лежит, по пальцам обозников считает. Когда на нас побежали, я чуть стрекача не дал, а он даже не дернулся, принял беднягу на рогатину, да еще чуть ли не выпотрошил его. Сами гляньте! Так что, вы как хотите, а я к нему спиной поворачиваться не буду.

Все вокруг плыло, звенело как колокола на Чистины, хотелось прилечь и уснуть. Можно и в снег.

Хорька подхватили на руки – он даже и не разобрал, кто именно, посадили в сани. Что-то там говорили, перетаскивали с саней на сани мешки и корзины, после тронулись по дороге, – Хорек почувствовал, что проваливается, вздрогнул, вскидываясь, потом снова опустил голову на шершавый конопляный мешок и заснул.

Спал Хорек долго. Ему что-то снилось – веселое, яркое, радостное, словно праздник Веснянки. Он видел лица, разговаривал, даже пел и плясал, но, когда проснулся, в памяти не осталось почти ничего.

Только яркие пятна и ощущение счастья.

Он лежал на шкуре в пещере, возле самой стены.

Посреди пещеры горел костер, дым стелился понизу, в горле першило, но было тепло. И не было стылой сырости, от которой Хорек не мог спрятаться всю неделю перед нападением на обоз Жмота.

Хорек снова закрыл глаза, намереваясь досмотреть свой яркий сон, но перед глазами вдруг встало белое лицо и широкая рана на горле. И пузыри, лопающиеся в крови.

Спать больше не хотелось.

Хорек сел на шкурах, посмотрел на свои ладони, не разобрал в неверном свете костра, протянул руки к огню – крови на них не было.

Хорек взял свои сапоги, стоявшие у костра, намотал онучи, кем-то заботливо развернутые у самого огня, обулся. Ногам стало сухо и тепло.

«Теперь бы поесть чего-нибудь», – подумал Хорек, – и в животе заурчало. Последний раз они ели прошлым вечером, перед самым уходом. Тогда есть совсем не хотелось, съел лепешку и кусок оленины. Сейчас бы он мог съесть целого оленя.

А где все остальные?

Хорек набросил на плечи тулуп, подошел к выходу из пещеры, завешенному сшитыми оленьими шкурами. Приоткрыл завесу и быстро выскользнул на мороз.

Было темно и холодно.

Снег скрипел под ногами, завывал ветер, врываясь в ложбину, на дне которой и была расположена пещера.

Никого не было.

Хорек оглянулся – темнота. Только несколько звезд вверху видны между краями ложбины.

Осторожно переставляя ноги, чтобы не влететь ненароком в незамерзающий ручей, Хорек прошел к дальним пещерам, где обычно хранились запасы.

Отодвинул завесу.

Рык и Полоз сидели посреди пещеры, у костра, остальные расположились возле стен полукругом.

Все разом оглянулись на вошедшего Хорька, словно он застал их на чем-то нехорошем.

– Проснулся, – сказал Рык. – Проходи. Мы тут разговаривали, без тебя совет не начинали.

Хорек прошел к своему обычному месту, ближе к выходу. Советы собирались нечасто, а его на них звали так вообще редко. Хотя, когда звали, именно ему предоставлялось первое слово, когда нужно было выслушать всех. Такой был обычай.

Рык подождал, пока Хорек сядет на свое место.

– Взяли мы обоз удачно, – сказал он, глядя на Хорька. – Никого не потеряли, даже раненых нет. Спасибо Вралю.

– А чего? Мне даже весело было, – Враль засмеялся легко, как обычно.

Ему не много было нужно, чтобы захохотать, – веселый человек.

– Жмот хитрый, а я хитрее, – сказал Враль. – Уж как он на меня зверем на постоялом дворе смотрел поначалу, а все-таки заговорил; да еще угощение выставил и с собой ехать сам предложил, когда монеты увидел да про золото Старого Царства услышал. Прям руки затряслись. Я вроде как по пьяному делу болтать начал, а он услышал… Полагаю, он меня решил по дороге прижать, все выпытать и зарыть где поглубже. Или зверям оставить.

– Все делим на десять частей, – сказал Рык. – Делить будут Дед и Заика. Все им верят?

Ватажники загомонили, что да, верят, пусть делят, как всегда, только без одежи пусть делят, голыми, как обычай советует, чтоб даже и подозрения не было…

– Вы не отказываетесь животом заложиться в честном дележе? – спросил по обычаю вожак Деда и Заику, те встали чинно и поклонились всем ватажникам, каждому по очереди. Даже Хорьку.

– После совета начнете, – сказал Рык, когда Дед и Заика сели. – А сейчас я говорить буду, а Полоз свидетельствовать.

Хорек увидел, как лица ватажников посуровели, и сам насторожился.

Пока он спал, а все остальные переносили добычу в пещеру, Рык и Полоз укрылись с Жлобом в подпещерке, чтобы расспросить купца, выпытать, где он казну свою прячет. Как опять же обычай велит.

Но был еще один вопрос к Жлобу, о котором остальные ватажники и не знали.

Когда потрошили сани, нашли под мешками живую девку, связанную, с заткнутым ртом, испуганную, заголосившую пронзительно, как только тряпку у нее изо рта вынули.

Пришлось тряпку сунуть обратно, чтобы не выдала дура всех ненароком. Так и привезли к пещерам, где уже всех ждал Дед. Ужин он до возвращения ватажников не готовил, чтобы не наврочить плохого; когда же сани появились, то бросился хозяйничать, всем найдя работу, – кому за водой идти, кому дрова рубить.

Девку развязывать не стали, только вынули снова тряпку, а когда она заголосила, тряхнули как следует и предупредили, что могут ей вообще глотку камнем забить, если она, дура бестолковая, сама не замолкнет.