Чтение онлайн

— Мам, перестань! — яростно зашептал Виталик.

— Ладно, ладно, я не буду вам мешать. Ну хоть познакомь, мне так интересно, сын первый раз в жизни девушку домой привел. Познакомь.

— Да ни к чему все это, мам, — отговаривался Виталик.

Наташа сама встала и вышла из кухни. Мама Виталика, высокая, статная, крашенная в блондинку, с густым слоем макияжа на лице, пахнущая дорогими духами и табаком, разительно отличалась от сына.

— Здравствуйте, — сказала Наташа.

— Здравствуйте. Я Нина Петровна, мама Виталика.

— Наташа.

— Очень приятно. — Она искоса поглядела на сына и одобрительно кивнула головой. — Я, наверное, не вовремя, ну извините. Но вы сидите где хотите, я пойду к себе и прилягу, устала очень. После работы поехали в гости, а там неприятная обстановка. Пришлось возвращаться одной через всю Москву.

Нина Петровна пошла к себе в комнату, а Виталик провел Наташу на кухню.

— Так, понимаешь, и не дали поговорить, — улыбнулся он.

— Мы прекрасно с тобой поговорили, — ответила ему Наташа. — Прекрасно… Ты ничего больше не смог бы сказать. А я тебе скажу только одно — я очень благодарна тебе за сегодняшний вечер. Очень…

А теперь налей по третьей рюмочке твоего чудесного коньяка, а потом проводи меня домой. Поздно уже…

Виталик пожал плечами, не понимая, шутит она или говорит серьезно. Налил по рюмочке.

— Надо было поесть приготовить, ты, наверное, голодная. У нас, правда, нет почти ничего, пельмени только. Ой, вру, я же по дороге сыру купил, он у меня в пакете, я совсем забыл!

Он бросился в коридор и принес пакет. Вытащил оттуда завернутый в бумагу кусок сыра.

— Давай я порежу, — предложила Наташа.

— Да что ты, что ты, я сам! — стал суетиться Виталик и в результате порезал себе палец.

— Идиот! — ругнулся он на себя.

— Давай йод и пластырь, ничего страшного, — улыбнулась Наташа. — Просто ты очень спешишь меня накормить, чтобы я не умерла с голоду.

Виталик принес йод и пластырь. Наташа взяла его руку в свою, помазала палец йодом и приклеила пластырь. Они впервые находились так близко друг к другу.

У Виталика перехватило дыхание, он снова покраснел. И неожиданно поцеловал Наташу в румяную от коньяка щеку.

— Извини, — сказал он. — Я не хотел. Так, машинально получилось.

— Не хотел? — нахмурилась Наташа. От этого Виталик смутился еще больше.

— Да я не то хотел сказать… Хотел, разумеется…

Ты понимаешь… Я как увидел тебя… Ну как тебе сказать?

— Я все поняла, Виталик. Спасибо тебе.

— Да за что?

— За все, — тихо произнесла Наташа. — За все. За вечер, за коньяк. За сыр этот.

— Ты же так и не поела.

— Ну и не надо. Я не хочу. Я пойду. Ты проводишь меня?

— Конечно же, провожу. Только посидела бы еще…

— Мы еще с тобой посидим, Виталик. Обязательно.

…Потом была обратная дорога. Они ехали в метро и молчали. Он уже ничего не рассказывал о своих институтских делах. Он просто иногда бросал на нее взгляд, и она отвечала ему таким же нежным взглядом. Им не надо было ничего говорить. Когда они стали подходить к ее дому, она вдруг вспомнила про Фомичева и резко выдернула руку, которой держала Виталика под руку.

— Ты очень хороший человек, Виталий. Только… нам не надо с тобой встречаться.

— Да ты что? Почему?

— Я не такая, какой ты меня представляешь. Не такая! Тебе твоя бабушка, наверное, всякого про меня наговорила…

— Мало ли что она говорила! Мне плевать на это!

— А ты знаешь, что она говорила правду? Все, что она говорила, — чистая правда! Понял?! — крикнула Наташа, глотая слезы, и убежала в подъезд.

Она села в подъезде на подоконник и долго рыдала. Таким разительным контрастом казался ей сегодняшний вечер и то, что происходило у нее с Николаем. «Гадина, тварь, — она сжимала кулаки от захлестывающей ее ненависти. — Убить тебя, подлеца, только убить, другого ты не заслуживаешь… Ножом тебя всего истыкать, нелюдь, нечисть…» Ей казалось, что у нее впереди нет ничего, она недостойна никакой другой жизни, кроме этой грязи, этого кошмара. Потом вспомнился Эдик, немногословный, резкий, его жаркие поцелуи, его яростные ласки. Он накидывался на нее, будто это в последний раз и необходимо выпить ее до дна. Так, впрочем, однажды и оказалось. «Почему я тогда не сказала обо всем Эдику?! — ругала себя Наташа. — Он бы его стер с лица земли».

Но теперь… Что ей делать теперь? Как ей быть с Виталиком? Наверняка Вера Александровна предостерегла его от общения с ней, рассказала ему про то, что творилось в этой окаянной квартире. Но ведь он никак не отреагировал, даже, наоборот, стал таким нежным… Он не поверил бабушке, наверняка не поверил. А между ними не должно быть никакой лжи, между ними не может быть такого. Значит, ничего не может быть. Тот все порушил, все концы обрубил, подонок! Как она сейчас пойдет в эту конуру после такого чудесного вечера? Как она посмотрит на эту тварь, как будет дышать с ним одним воздухом? Как она будет смотреть на свою мать, которая ведь обо всем догадывается, но ничего не хочет сделать для нее, своей дочки, которую родила, кормила грудью, купала, водила за ручку в детсад и школу. Для нее дороже покой, лишь бы все было тихо, шито-крыто, лишь бы этот зверь был доволен, лишь бы не бил ее. Что они все так его боятся?! Неужели это воплощение зла так уж непобедимо?

Наташа не могла идти домой, она чувствовала, что, если Николай взглянет на нее как-то не так, она возьмет любой тяжелый предмет и шарахнет его по огромной черной голове, да так, чтобы мозги брызнули на стену. При всех — при матери, при Толике. Она выглянула в окно. Видимо, сидела долго, так как Виталика уже не было. Она бросилась к автомату и позвонила Ляльке Савченко.

— Ляль! Это я, Наташа. Я переночую у тебя, можно?

— Да можно, конечно. А что случилось?

— С матерью поругалась, ничего страшного. Я приеду.

— Давай. Посидим. У меня бутылочка ликера есть.

Поболтаем.

— А родители?

— Да ладно! Я их спать отправлю. Через час будешь?

— Буду. Жди.

Радушие подруги немного взбодрило ее. Она быстро побежала к метро и уже у метро увидела медленно бредущего Виталика. Он только теперь шел домой…

Он так долго стоял у подъезда, все чего-то ожидая…

Наташа замедлила шаг, ей не хотелось сегодня больше разговаривать с Виталиком. Но на душе стало значительно легче.

…Они часов до двух сидели на кухне у Ляльки, пили ликер «Амаретто» и трепались о чем попало. Но про Виталика Наташа не рассказывала подруге.