Следы на воде
Шрифт:
– От альмагарского бонка?..
– Да от любого! А если ваш пациент, к тому же, испытывал нервную нагрузку…
Альваро встрепенулся:
– Еще как испытывал! Представьте, Марко: ему угрожали! Он получил записку: “Я все знаю, будет расплата”.
– Тогда пить бонк – самоубийство! Не нужно никакого яда, просто влейте ему бонка – и гипертонический криз гарантирован!
Кто-то тронул Альваро за локоть:
– Маэстро?
Он отмахнулся:
– Погодите! Марко, теперь главный вопрос: гипертонический криз привел бы к смерти?
– Вы сказали, больной изобрел средство для понижения давления.
– Да, он был врачом.
– Тогда он знал бы, что делать: лечь в постель, успокоиться и принять лекарство. Гипертонический криз не привел бы к летальному исходу.
– Допустим, он не нашел лекарство?
– Гипертоники обычно держат его под рукой, прямо в спальне.
– Допустим, закончилось?
– Он жил один?
– С женой и дворецким.
– Послал бы кого-нибудь за лекарством.
– А допустим, случилось еще что-нибудь? Что еще, кроме спиртного, может добить гипертоника?
– Многие факторы влияют… Физическая нагрузка, жара, неподходящее лекарство…
– Маэстро, я вам совсем не интересна?!
Альваро обернулся и увидел прекрасную незнакомку.
– Эээ…
– Теперь я не прошу, а приказываю: вон отсюда!
Она дернула его за руку, и Альваро не посмел сопротивляться. Минуту спустя они были на улице. Дивная свежесть, влажный ветер с моря, злобная извозчица с трубкой…
– Пройдемся, - велела незнакомка.
Они зашагали вдоль улицы. Очутившись шагов за полста от больницы, из которой жиденькой струйкой вытекали студенты, дама спросила:
– Маэстро, объяснитесь. Что, ради Древних, происходит?
– А что вас смутило?
– уточнил Альваро.
– На мой взгляд, свидание прошло великолепно.
– Как приятно это слышать! Знаете ли, я запуталась в оценке ваших чувств. Вы соблазняли меня, потом убежали, потом воспылали интересом к мертвецу… А в итоге забыли обо мне ради беседы с другом Марко. Я послужила удачным предлогом для визита?
Несмотря на все провалы этого вечера, Альваро чувствовал кураж. Он остановился и развернул ее к себе. В один миг он понял, кто она такая. Умна, но не ученый. Красноречива, но не поэтесса. Образована – во всем сразу: все по верхам, ничего вглубь. Любит сенсационное: трупы, ужасы, знаменитых писателей. Добывает информацию, провоцируя людей. Умеет располагать к себе и задавать вопросы, в ее присутствии хочется говорить. А кроме всего, ездит на дорогой машине.
Журналистка – вот кто она! И не какая-нибудь, а пишущая о политике. Обозреватель Высокого Стола!
– Сеньора, имею к вам встречный вопрос.
– Неужели?..
– Кто выиграет выборы верховного аллена?
Она поперхнулась:
– П-простите, маэстро?..
– Видите: я знаю, кто вы. Признаю: провокация сработала, анатомический театр выбил меня из колеи. Но это не помешало мне разгадать вашу тайну. Мой разум работает независимо от чувства… как и ваш. Предлагаю забыть взаимные обиды и пообщаться на темы, интересные нам обоим.
Долгих несколько вдохов она медлила в растерянности. Потом сказала:
– Маэстро, мне пора ехать.
Это был выпад, и Альваро парировал:
– Едьте, не возражаю.
Он не знал ни имени, ни адреса. Если она исчезнет, связь порвется навсегда.
– Вам не страшно?
– спросила незнакомка.
– А вам?
Она молчала, глядя ему в глаза. Альваро подумал: бедная сеньора, вы не знаете, с кем связались. Меня тошнит от трупов, я не вхож к Высокому Столу, а еще – вы старше и, вполне вероятно, умнее. Но я – писатель! Я создаю людей из воздуха, из мыслей, из кусочков себя. Вы – одиноки, как все умные женщины и все успешные журналисты. Я – не буду одинок никогда. У вас, сеньора, нет ни единого шанса в этом поединке.
Незнакомка тихо сказала:
– Хотите, отвезу вас домой?
“Отвезите домой к себе”, - вот прекрасный ответ. Несомненно, он был бы принят. Но Альваро чувствовал не похоть и не жажду власти, а что-то тонкое и очень человечное. Сопереживание, возможно…
Он взял ее за руку и сказал:
– Буду очень рад: по правде, у меня ни гроша в кармане. Улица Фуко, восемнадцать. Только попробуйте сказать потом, будто вы не запомнили адрес.
* * *
На следующий день Альваро да Силва с трудом дождался окончания лекции. Это была нелегкая задача: вещать о союзниках антагониста, рисовать цветочек шаблонных ролей, описывать нити взаимосвязи – а думать совершенно о другом. Но вот ударили куранты, и Альваро вырвался на свободу. Беатрис имела причины для торжества: на сей раз наставник ждал ее в холле.
– Беатрис, у нас срочное дело! Ваша машина на ходу?
Откуда ни возьмись выпорхнул черно-рыжий Оса и подлетел к Альваро, оттеснив Беатрис.
– Маэстро, Мор велела передать…
– Мне неинтересно. Я не стану слушать.
– Мор так и подумала, потому передала письмо. Прошу, возьмите.
В руку да Силве лег конверт. Альваро примерился тут же порвать его, но Беатрис вмешалась:
– Не нужно, возьмите с собой.
– Всего доброго, юный бунтарь.
Альваро отогнал Осу и вместе с Беатрис покинул академию Искусств. Спустя пару минут они мчались по бульвару.
– Я хотел выбросить письмо, поскольку не имею с бунтарями ничего общего. Каковы ваши доводы за то, чтобы его оставить?
Беатрис улыбнулась:
– Сугубо сюжетные. Если герой уничтожает письмо не читая, потом обязательно оказывается, что в нем была разгадка главной тайны.
Он уважительно хмыкнул:
– Мыслите как писатель… Ладно, сохраню, прочту потом. А теперь слушайте: вчера я посетил анатомический театр!
– Посетили – что?..
– Одна эксцентричная дама… Неважно. Короче говоря, я был завлечен туда путем обмана, но вынес ценнейшие сведения. Я понял, как убили Хуанеса!
– Как?!
– Вспомните все загадки, что ставили нас в тупик.
– Как можно убить на белой земле? Почему доктор не понял, что его отравили? Почему вскрытие не показало следов яда?
– Теперь я знаю ответы! Доктор понял, что с ним, и принял противоядие – оно-то его и убило. Вскрытие показало все следы яда – нужно лишь верно понять слово “яд”. А убить по-белому – легко, если одна из мирн окажет помощь.
Беатрис поджала губы:
– По законам жанра, теперь вы станете говорить загадками?