Чтение онлайн

Милена смотрела на меня, слегка приоткрыв рот, с совершенно детским восхищением.

А, протянула она и сделала короткий жест маленькой изящной ручкой, я работать буду прямо здесь? и Милена мило покраснела. Румянец ей очень шел.

Ну да, оглядевшись, я прикинул, где расчищу для нее уголок. Если придете раньше меня, то ключи на вахте. А если

В дверь постучали. Я подумал, что это Глеб пришел общаться, открыл и замер у порога.

Без каблуков она была неожиданно маленького роста. Хрупкая и худенькая, в подчеркнуто скромном платье, с огненно-рыжими волосами, которые ни к чему красить в черный цвет.

Кирилл.

Меня качнуло. Первым, охватившем подобно нахлынувшей волне порывом было обнять ее. Потому что она была горячим летним солнцем в зените, радостью и радугой. Она была всем. Осью и основой миров и вариаций и, наверно единственным, что придает смысл их существования.

Она была богом. Моим богом.

Видимо, это меня и отрезвило, не позволив броситься на колени и лобызать Анне руки. А еще то, что именно из-за нее (да, не хотела, так получилось но все же) наша реальность изменилась, и я утратил слишком многое. Вдох-выдох, все хорошо, Шато-Марго.

Кирилл

Некоторое время я видел только ее глаза. Ничего больше.

Я Ты как? глаза Анны наполняли слезы. Я была у тебя в больнице, - она всхлипнула, поднесла руку к лицу. Я думала, что все.

Не понимаю, как я устоял. Ноги подкашивались. Где-то сзади бесконечно далеко тихонько ойкнула Милена.

Уходи, прошептал я.

Кирилл, - начала было Анна, но я перебил:

Уходи. И не попадайся мне больше на глаза, никогда. Я не играю в ваши игры, Алина, ставки не по мне.

Не понимаю, откуда вырвалось это Алина, только она дернулась, как от хорошей оплеухи, и побледнела. Посерела даже

Не хочу, не могу тебя больше видеть опустошенно промолвил я. Уходи, Господи.

Теперь ее трясло. Самым натуральным образом. Анна схватила было меня за руку, но я шарахнулся в сторону, словно от призрака и захлопнул дверь.

Должно быть, я сильно переменился в лице, потому что Милена вскочила, как ужаленная и кинулась ко мне, словно вообразила, что теряет наставника.

Вам плохо, Кирилл Александрович? Воды? Валидолу?

Я усмехнулся. Вспомнил, как началось знакомство с Анной, как раз с валидола.

Ничего страшного, Милена. Бывает.

Она посмотрела на меня с выражением, не поддающимся описанию. Я нащупал в кармане пачку сигарет; подумал, что пора бросать курить.

Вам помочь чем-нибудь, Кирилл Александрович?

Я покачал головой.

Не беспокойтесь. Лучше идти в архив, знакомьтесь с делопроизводством.

Милена согласно кивнула и уже в дверях обернулась.

Может все-таки

Не стоит, спасибо.

И я остался один.

Мне надо было все обдумать.

* * *

Осень нахлынула как-то сразу: с утра еще по-летнему светило солнце, а к обеду небо заволокло тучами и зарядил дождь до ноября, когда вместо капель посыпала ледяная крупка, а потом и пушистый снег.

Милена оказалась очень хорошим человеком. Добрая, девочка, которая всегда была на подхвате. За осень мы провели два крупных дела с сектами, так что молодой специалист Валекжанина слегка утратила свой идеализм, не потеряв, однако, доверчивости и юношеской восторженности по поводу своей работы.

Отношения Глеба и Марины как по накатанной двигались к свадьбе. Потом в отделе всем составом отмечали Новый год с огромным количеством спиртного, и мой друг застукал Марину в объятьях Серапиона, который хорошо принял на грудь и пустился, что называется, во все тяжкие. Третьего января Марина уехала из города навсегда обнаружилось какое-то наследство в Волгограде, а Серапион с Глебом психовали до марта, то сцепляясь по пустякам чуть ли не до драки, то беседуя в обнимку за кружкой пива. В их разборки я не вникал; все это было словно за стеклом, на сцене или экране.

За зиму я разоблачил народную целительницу Наталью Селиванову, которая публиковала свою рекламу во всех газетах и брала по тысяче за консультацию, не брезгуя и вещами, когда у клиентов не оставалось денег. Со стороны закона к ней было не подкопаться, но и на старуху бывает проруха. В общем, этим случаем я могу гордиться.

Дело Трубникова так и не было раскрыто. Некоторое время оно еще всплывало в статьях криминальной хроники, а затем о Валентине забыли. Такова судьба общественного лица не напоминая постоянно о себе, рискуешь вскоре быть неузнанным. Вдова журналиста очень быстро утешилась в объятьях молодого генерального директора крупной фирмы и в спешном порядке изменила фамилию Трубникова на Циммерман.