Чтение онлайн

Вы что-то не похожи на человека Востока.

Вы тоже не похожи на следователя при епархии, парировал Джибрил. До встречи.

Я выключил телефон. Спрятал его в карман и принялся ловить маршрутку. И только войдя в квартиру, подумал о том, что надо бы сменить номер сотового.

* * *

Ресторан Парадиз довольно занятное заведение. Начнем с того, что располагается он в спальном районе города, где отроду не было никаких ресторанов, и все всегда обходились кафешками. Но один из местных крутых не пожалел денег, и засиял Парадиз среди домов сталинской постройки аки белый слон среди индусов. Ходили упорные разговоры о том, что в нем кушают суши и пьют арманьяки в большинстве своем геи и сочувствующие.

Как всякий работающий в прессе я был человеком без предрассудков и ровно в шесть вошел в Парадиз, не кривясь и не плюясь, как это делал бы любой ревнитель морали. Джибрил уже сидел за столиком в углу, крутил в ладонях пузатый бокал с коньяком и лениво поглядывал по сторонам. Сменой костюма он так и не озаботился, и официанты разглядывали его окровавленный пиджачок и жилетку с очень выразительными лицами.

Добрый вечер, сказал я, усаживаясь напротив. Чем-то смахивавший на Сергея Зверева гарсон подал мне белоснежную книжку меню и покосился на Джибрила с комичным ужасом.

Здравствуйте, Кирилл Александрович. Как себя чувствуете?

Я задумчиво потер челюсть и сказал:

Благодаря вам почти хорошо.

Вот и отлично, улыбнувшись, проронил Джибрил. Не понравилась мне его улыбка: ну как, в самом деле, может улыбаться статуя. Кстати, здесь неплохой Полиньяк.

Ну да, кивнул я, рассматривая темно-бурую полосу на его пиджаке. Хотя попы и журналисты пьют водку.

Джабрил понимающе качнул головой.

По-моему, вас нельзя отнести ни к тем, ни к другим, заметил он. Почему, кстати, отличный журналист, свободолюбивая личность и абсолютный атеист последнее, кстати, в наше время небезопасно вдруг начинает работать при епархии, хотя известен крайне резкими критическими замечаниями на счет официальной церкви?

Я пожал плечами.

Иногда человеку свойственно совершать необъяснимые поступки.

Но зачем? изумился Джибрил. К чему лезть в чан с тем, что вы лично считаете дерьмом, да к тому же и лить последнее себе на голову?

Я промолчал. Мой собеседник сделал знак официанту, и передо мной возник бокал коньяку. Должно быть, вышеупомянутый великолепный Полиньяк; я автоматически отпил и не почувствовал вкуса.

Вам было тогда настолько плохо? И вы так не видели выхода? Или настолько возненавидели себя, что решили: самоубийство в рассрочку подходит как нельзя лучше?

Джибрил, я постарался, чтобы мой голос прозвучал максимально спокойно и небрежно. Ну к чему все эти вопросы?

Он сразу же вскинул руки ладонями вверх, словно сдавался в плен или что-то от себя отталкивал.

Простите, Кирилл Александрович, я зарвался. Но еще один вопрос я все-таки задам. Почему вы совершенно сознательно избрали отказ от веры?

Я задумался, вспоминая: теплые огоньки свечей, удивительно поющий хор и собственное чувство умиротворения и спокойствия, чувство дома.

Наверно, потому, начал я, старательно подбирая слова, что я увидел: слова Бога расходятся с Его делами. Я думал думаю, что Он забыл наш мир. Следовательно, я не могу рассчитывать на Него. Я не отрицаю существование Бога; просто не хочу верить такому Богу.

Джибрил сложил пальцы пирамидкой и с искренним интересом воззрился на меня.

А почему вы думаете, что Он несет ответственность за этот мир? Он и так дал слишком много.

А отец не тот, кто один раз молодец, довольно резко парировал я. Джибрил довольно хлопнул ладонью по столу и воскликнул:

Черт побери, вы нравитесь мне все больше! За знакомство?

Мы чокнулись бокалами и, выпив, решили перейти на ты. В это время музыканты а Парадиз славился живой музыкой наконец расселись по местам, и на небольшую сцену вышла певица в бордовом платье. Джибрил многозначительно подмигнул:

Ради нее я тебя сюда и позвал.

Присмотревшись, я едва не вскочил. У микрофона стояла Анна! И посетители Парадиза уже усаживались за столиками так, чтобы получше видеть ее. Джибрил без обиняков ткнул пальцем в направлении соседей и сказал:

Видишь вон того шатена в жутком галстуке? Валентин Трубников, ходит сюда только ради Анны.

Трубникова, телеведущего с канала Новый Эфир, я шапочно знал. Галстук у него действительно был жуткий. Валентин откинулся на стуле с бокалом вина в руке и, глядя на Анну, облизывался чуть ли не в открытую. Не знал, что его потянуло на молоденьких.

И ведь он наркоман, заметил Джибрил. Перед эфиром ему всегда нужно принять дозу.

Не верю, довольно резко оборвал я его. Трубников недавно выпустил свою программу о наркомании. Скажешь, с натуры писал?

Джибрил пожал плечами.

Поверь, я знаю о нем намного больше.

Я собрался было что-то добавить, но тут Анна запела, и я натурально онемел. Вот просто-напросто язык проглотил: понял, зачем все эти люди, которые сидят сейчас с одинаковым выражением лиц (у меня такое же), таскаются в недешевый ресторан: этот голос почему-то в голове мелькнуло прилагательное яркий поднимает тебя из той канавы обыденности, в которой ты возишься, до той высоты, на которой должен быть по замыслу Творца. И пока звучит песня, можно поверить действительно поверить, всем сердцем! что мир, в котором мы живем, хороший и добрый, а люди в нем существуют отнюдь не по закону человек человеку волк. Примерно об этом я думал в тот момент, но, конечно, не словами просто ощущал исходящую от Анны теплую, лучистую волну, нежился в ней, а в голове крутилось: как хорошо, что я здесь, как хорошо.