Чтение онлайн

— Почему вы так думаете? — удивился Сухов.

— Походка очень похожая. Носок сильно выворачивает наружу, ширина шага такая же. А сапоги он переменил…

— Это сейчас значения не имеет. Важно поймать диверсанта. Вперед! — скомандовал лейтенант.

Но на дороге след исчез. Платонов снова начал осматривать каждую вмятину в песке.

— Сел на попутную машину, — сказал, наконец, сержант, показывая лейтенанту глубокий оттиск, носка, сделанный фашистом в тот момент, когда он перенес всю тяжесть своего тела на одну ногу, а вторую занес на колесо грузовика.

— Но как мы теперь узнаем, в какую сторону поехала машина? — недоумевал Фомушкин.

— Сейчас выясним, — деловито ответил сержант, на ходу осматривая промежуток между колеями, оставленными колесами грузовика. Пройдя метров сто, Платонов остановился.

— У этого зиса картер протекает, — сообщил он. — Видно по следам масла на дороге.

Разведчик объяснил, что если у машины течет масло из картера или вода из радиатора, они оставляют на земле следы в виде продолговатых брызг, обращенных своим острием в сторону движения.

— Признак ясный — машина поехала в сторону фронта.

Следопыты быстрым шагом пошли в направлении переднего края.

Фомушкин над чем-то сосредоточенно размышлял. Наконец, он спросил:

— Ну, а если бы картер машины не протекал?..

— Тогда другим бы способом узнали, куда уехал грузовик, — ответил Платонов. — Смотрите: вот свежая колея, оставленная колесами повозки. По отпечаткам подков видно, что повозка шла к фронту. А вот здесь машина обгоняла повозку. Известно, что машины обгоняют только с левой стороны. Значит, и этот признак говорит о том, куда уехал зис.

— Почему вы утверждаете, что здесь прошел именно зис? — спросил лейтенант Сухов.

— Да, ЗИС-5, — ответил Платонов. — Он сильно нагружен. Это видно по ширине колеи: чем больше груз, тем шире расплющиваются скаты — шире колея. На одном скате — заплата. По ее следу в колее видно, что здесь прошел зис.

— Непонятно, — заметил Фомушкин.

— Очень даже понятно! Расстояние от отпечатка заплаты к отпечатку равно окружности колеса. А разведчик должен знать длину окружностей колес автомобилей разных марок.

Колея зиса привела на огневые позиции артиллеристов. Здесь разведчики увидели машину, с которой сгружали снаряды. От шофера узнали, что действительно на его машине подъезжал старшина высокого роста. Соскочил он на перекрестке, в полукилометре от огневых позиций.

Возвратившись к перекрестку, Платонов отыскал знакомый след. Он вел в глубь леса.

Держа наготове оружие, разведчики осторожно пробирались вперед. Неумелый шаг, лишнее движение могли вспугнуть фашиста. Платонов напряженно всматривался в лесную чащу, прислушивался, старался, останавливаясь на месте, издали увидеть, где обрывались следы диверсанта. Затем крадущейся походкой подбирался вперед и снова смотрел, куда ведут следы.

Лейтенант Сухов и рядовой Фомушкин двигались так же осторожно шагах в десяти сзади, готовые в любой миг пустить в ход оружие.

Впереди раздался треск сломанной ветки. Платонов замер. Сухов и Фомушкин, разомкнувшись, с двух сторон стали подкрадываться к тому месту, где сейчас шевельнулись ветки кустарника.

Еще несколько шагов — от дерева к дереву. Затем, обменявшись взглядами, преследователи стремительно бросились в гущу кустарника.

Фашист, развертывавший в этот момент радиостанцию, от неожиданности шарахнулся в глубину кустов и попал прямо в «объятия» Фомушкина. Лейтенант, не давая диверсанту опомниться, ловко обезоружил его.

Платанов взглянул фашисту в лицо. Это был тот человек, который несколько дней тому назад в форме советского летчика встретился им на дороге.

— И копыта не помогли? — насмешливо спросил сержант.

Фашист угрюмо молчал.

Как-то вечером, через несколько дней после поимки диверсанта, командир дивизии вызвал к себе сержанта Платонова. Когда Платонов протиснулся в узкую дверь землянки, генерал поднялся из-за стола и, радушно улыбаясь, протянул разведчику руку.

— Значит, не удалось немцу перехитрить русского человека? — спросил генерал. ©

Платонов, вытянувшись в струнку, молчал.

— Что молчите? Скромничаете?

Выдержав пристальный взгляд командира дивизии, сержант ответил:

— Обидно, товарищ генерал, что второму лазутчику удалось унести ноги.

— Согласен, — очень обидно. Но, думаю, что дело это поправимое.

— Как вас понимать, товарищ генерал?

— А понимать так: интересующий вас фашист, а с ним еще двое орудуют сейчас где-то в расположении тылов нашей дивизии. Об этом известно от пойманного вами «героя» с коровьими копытами. Оказывается, всех их сбрасывали с одного самолета.

Платонов приготовился выслушать задачу. Но генерал медлил и, казалось, собирался затянуть беседу. Сержант насторожился, стараясь уловить главное в разговоре. И здесь, как всегда, у Платонова сказывалась привычка разведчика — видеть и слышать все, но мысли приковывать к самому нужному. Однако сейчас все; о чем говорил генерал, казалось нужным и главным.

— Для поимки диверсантов меры уже приняты. Но пока никаких результатов. Придется, пожалуй, и следопытам этим делом заняться…

Генерал на минуту замолчал. Воспользовавшись паузой, Платонов промолвил:

— Хорошо бы, товарищ генерал, нам этого «копытного» допросить, каковы на вид его приятели. Тогда и по следам легче искать.

— Поздно. Пленный отправлен в тыл. Но самое интересное мы от него уже узнали, — продолжал генерал. — Из Германии прислано на наш фронт еще двенадцать только что подготовленных лазутчиков. Сейчас они размещены на хуторе Борок. Ждут заброски в наш тыл, тренируются в действиях на лесисто-болотистой местности. И еще одно: немецкая разведслужба узнала о наших следопытах. Враг принимает контрмеры. Свидетельство этого — копыта пойманного фрица.