Следопыт
Шрифт:
Майор тяжело отдувался и, как веером, обмахивал фуражкой свое красное лицо. Он видел, что у следопыта резко испортилось настроение. Молча, умоляющими глазами смотрел на пограничника, взывал ко всем его солдатским доблестям и требовал: искать! искать!
— Ну что, Саша?
— Положение тяжелое, товарищ майор. Похоже на то, что он затесался в толпу пассажиров. Если так, пиши пропало.
— Не отчаивайся! Ищи, дорогой. Ищи до последнего издыхания. Ищи, друг, пока сердце бьется. Оправдай свою славу. Другого выхода у тебя нет.
Аргон без команды взял след и побежал. Колонны вокзала, его стрельчатые окна и громадные двери все ближе и ближе. Осталось меньше ста метров до гранитных ступеней.
Вдруг в конце аллеи Аргон круто свернул вправо, уверенно пересек проезжую часть площади и потащил в боковую улицу.
«Ага, голубчик, — мысленно порадовался Смолин, — все-таки не полез на рожон. Отвалил в самый последний момент. Не выдержал. Вот тут, пан Бурый, и таилась погибель твоя. Теперь не уйдешь. Теперь твоя песенка спета, Скоро увидимся».
Боковая улочка уперлась в железнодорожную насыпь. Дальше дороги нет. Аргона это не смутило. Он вскарабкался на земляной горб, перемахнул через бетонный забор и побежал по шпалам не вдоль рельс, а поперек. Пересек один, второй, третий накатанный путь. Промчался по четвертому, заметно поржавевшему, метров двести и привел Смолина на большое вагонное кладбище. Скелеты пассажирских вагонов. Обугленные платформы. Помятые, покореженные пульманы. Ободранный товарняк. Вагоны, снятые с колес, вросшие в землю. Гондолы для перевозки руды, угля, ставшие железным ломом.
Аргон бежал изо всех сил, предчувствуя счастливый финиш. Смолин тоже был готов к встрече с Бурым. Где-то здесь он затаился.
Аргон ткнулся носом в темный пролом теплушки, снятой с колес. Смолин попридержал собаку, включив карманный фонарик, осветил внутренность вагона и, хотя еще не видел беглеца, но уверенный, что он там, закричал:
— Руки!
Бурый лежал в углу вагона на охапке старой соломы. Спал. Или не пожелал повиноваться. Смолину пришлось повторить приказание. Медленно, не отрывая головы от соломы, глядя на луч фонаря, не щурясь, усмехаясь, Бурый поднял руки. Они у него были действительна длинные, как у гориллы. Правая кисть замотана окровавленной тряпкой.
Был в Немирове, на могиле нашего с тобой друга. Часа два я с ним разговаривал, орудовал топором, лопатой, обтесывал камень. Помнишь, какой махонький дубок мы посадили у его изголовья? Теперь он вымахал выше ограды. И елочки поднялись метра на полтора. Через два или три года над Лешей будет шуметь зеленый шатер. И в его ветвях закукует кукушка.
Весной, услышав первую кукушку, я всегда вспоминаю заповедный Каменный лес, парашютиста. И все, все вспоминаю.
Много хороших солдат встречал я на заставах, но второй Алеша Бурдин не попадался. Редкий человек.
Ты мало служил с ним, не успел его узнать как следует, а я…
Сколько у него было хорошего, что на дюжину мужиков могло хватить. И он не догадывался, что сильнее всех нас, лучше.
Многому я научился у Алеши. Погибая, он как бы передал мне в наследство все, что имел. Я стал воевать и смелее, и осмотрительнее. Не подставляю, где не надо, себя под пули. И другим не позволяю лезть в пекло поперед батька. И с людьми стараюсь разговаривать как он, Бурдин. Ни с кем не спорю. В друзья не набиваюсь. Ни о чем никого не прошу, а даю всякому, кто попросит. И свою работу делаю, и чужую невзначай могу прихватить. Правда. Честное слово.
Без оглядки на Бурдина я теперь не делаю ничего. Краснею, если что не так, не по его выходит. Здорово он помогает мне жить. Знаешь, иногда мне кажется, что я и свою жизнь проживаю, и его, Алешину.
Теперь ты понимаешь, почему я его не забываю!
На Карпатской заставе
— Товарищ капитан, старшина Смолин с розыскной собакой Аргон прибыли в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы.
В окнах завибрировали стекла от звонкого голоса Смолина. Когда надо было, он умел извлекать из своего обыкновенного голоса мощную силу.
— Ну и голосок! — улыбнулся капитан. — Здравствуйте, старшина. Ну, как вам у нас, на первый взгляд, показалось? Или еще не огляделись?
— Ничего, нормально. Горы как горы. Леса как леса. Я быстро, товарищ капитан, осваиваюсь с новыми местами. Раз-раз — и привык.
— Да, иначе вам нельзя. Застав двадцать, наверное, поменяли за свою службу?
— Больше. Ваша двадцать седьмая.
— Не надоело вам менять местожительство?
— А что делать? Воля начальства. Приказ есть приказ.
— Ну, ну, не прибедняйтесь. Если бы вы очень захотели служить на одном месте…
— Вот в этом все и дело, товарищ капитан. Не интересно топтаться на одном направлении. По инерции приходится крутить машины.
Капитан отлично его понимал. Вздохнул и сказал:
— Завидую, старшина, вашим перемещениям. Новые леса и горы, новая граница, новые друзья, новые открытия. Новые испытания и новые рубежи!.. Вот это и есть настоящая пограничная жизнь.
— Да, товарищ капитан, я, по совести сказать, люблю перемещения. Сил каждый раз прибавляется, опыта. Дальше и глубже начинаешь видеть. Ума-разума в новых местах, от новых товарищей набираюсь. Да и сам на новом месте стараюсь работать усерднее, чем на старом. Вот увидите, товарищ капитан, жаловаться на нашу с Аргоном службу никому не придется.
— Да, я знаю и вас и Аргона. Спасибо на добром слове, старшина.
Он поднялся, вышел из-за стола, крепко обнял Смолина за плечи и, глядя ему в глаза, сказал:
— Я тоже скажу вам по чистой совести. Очень, очень и очень рад, дорогой Саша, что вы здесь. Счастлив буду поработать вместе с вами хотя бы короткое время.
— И я тоже, товарищ капитан. Но почему короткое? Когда меня посылали сюда, срок не устанавливали. Буду служить столько, сколько понадобится.
— Такие следопыты в нашей глухомани долго не задерживаются. Вас отзовут сразу после завершения операции… Ну, приступим к делу? Прошу вас, старшина.
Он ввел Смолина в темную комнату, включил верхний свет. Следопыт увидел большой, два метра на два, макет участка границы заставы. Отлично была воспроизведена местность, прилегающая к границе.
— Это фронт и тылы нашей заставы. Противник до сих пор не очень жаловал нас своим вниманием. Очевидно, приберегал это направление для особо важной операции.
Смолин внимательно осмотрел макет. Потом, словно не доверяя глазам, ощупал каждую извилину, впадину, возвышения. Так слепые люди изучают какой-нибудь предмет, чтобы его запомнить.