Мне не Тани снятся и не Гали,Не поля родные, не леса,В Сенегале, братцы, в Сенегале,Я такие видел чудеса!Ах, не слабы, братцы, ах, не слабы,Плеск волны, мерцание весла,Крокодилы, пальмы, баобабыИ жена французского посла.Хоть французский я не понимаю,И она по-русски — ни фига,Как высока грудь ее нагая,Как нага высокая нога!Не нужны теперь другие бабы,Всю мне душу Африка свела:Крокодилы, пальмы, баобабы,И жена французского посла.Дорогие братья и сестрицы,Что такое сделалось со мной?Все мне сон один и тот же снится —Широкоэкранный и цветной.И в жару, и в стужу, и в ненастьеВсе сжигает он меня дотла.В нем постель, распахнутая настежь,И жена французского посла.
1970 г.
Дакар
ПОНТА ДЕЛЬГАДА
В городе Понта ДельгадаНет магазинов роскошных,Гор синеватые глыбыТают в окрестном тумане.В городе Понта ДельгадаДевочка смотрит в окошко,Красной огромною рыбойСолнце плывет в океане.В городе Понта Дельгада,Там, где сегодня пишу я,Плющ дон-жуаном зеленымОдолевает балконы.Трели выводит цикада,Улицы лезут по склонам,Явственен в уличном шумеЦокот медлительный конный.Спят под лесами вулканы,Как беспокойные дети.Подняли жесткие канныКрасные свечи соцветий.Ах, это все существуетВот уже восемь столетий —Юбки метут мостовую,Трогает жалюзи ветер.Если опять я устануОт ежедневной погони,Сон мне приснится знакомый,Ночи короткой награда:Хлопают черные ставни,Цокают звонкие кониВ городе Понта Дельгада,В городе Понта Дельгада.
1977 г.
Азорские острова, о. Сен-Мигель
ЭГЕЙСКОЕ МОРЕ
Остров Хиос, остров Самос, остров Родос…Я немало поскитался по волнам.Отчего же я испытываю робость,Прикасаясь к вашим древним именам?Возвращая позабывшиеся годы,От Невы моей за тридевять земель,Нас качают ваши ласковые воды, —Человечества цветная колыбель.Пусть на суше, где призывно пахнут травы,Ждут опасности по десять раз на дню! —Черный парус, что означить должен траур,Белым парусом на мачте заменю.Трудно веровать в единственного Бога, —Прогневится и тебя прогонит прочь.На Олимпе же — богов бессмертных много, —Кто-нибудь да согласится нам помочь.Что нам Азия, что тесная Европа, —Мало проку в коммунальных теремах!Успокоится с другими Пенелопа,Позабудет про папашу Телемак.И плывем мы, беззаботны, как герои,Не жалеющие в жизни ничего,Мимо Сциллы и Харибды, мимо Трои,Мимо детства моего и твоего.
1984 г.
Эгейское море. Судно «Витязь»
ИНДИЙСКИЙ ОКЕАН
Тучи светлый листок у луны на мерцающем диске.Вдоль по лунной дорожке неспешно кораблик плывет.Я плыву на восток голубым океаном Индийским,Вдоль тропических бархатных благословенных широт.Пусть, напомнив про дом, догоняют меня телеграммы,Пусть за дальним столом обо мне вспоминают друзья.Если в доме моем разыграется новая драма,В этой драме, наверно, не буду участвовать я.Луч локатора сонный кружится на темном экране.От тебя в стороне и от собственной жизни вдали,Я плыву, невесомый, в Индийском ночном океане,Навсегда оторвавшись от скованной стужей земли.Завтра в сумраке алом поднимется солнце на осте,До тебя донося обо мне запоздалую весть.Здесь жемчужин навалом, как в песне Индийского гостя,И алмазов в пещерах, конечно же, тоже не счесть.Пусть в последний мой час не гремит надо мной канонада,Пусть потом новоселы мое обживают жилье,Я живу только раз, мне бессмертия даром не надо,Потому что бессмертие — то же, что небытие.Жаль, подруга моя, что тебе я не сделался близким.Слез напрасно не трать — позабудешь меня без труда.Ты представь, будто я голубым океаном ИндийскимУплываю опять в никуда, в никуда, в никуда…
1984 г.
Индийский океан
СПАСИБО, ЧТО ПЕТЬ РАЗРЕШИЛИ
Спасибо, что петь разрешили,Спасибо, спасибо.Мы все в синяках и ушибах,Нам петь — не по силам.Мы все на дороге к погосту,В долгах и болезнях.Оставьте свое эпигонство —Оно бесполезно.Спасибо, что петь разрешили,Спасибо, спасибо.Мы стали седы и плешивы,И смотрим спесиво.Поют о другом иноверцыС других пьедесталов.Состарился голос, и сердцеУстало, устало.Спасибо, что петь разрешили,Спасибо, спасибо.Мы не были непогрешимы,Но благ не просили.От мест отгремевшего боя,Где нет обелиска,Мы песни уносим с собоюНе близко, не близко.Спасибо, что петь разрешили,Но чуточку поздно,В январской заснеженной шириСветло и морозно.Надолго ли нынче на светеПогода такая?А песня кружится, как ветер,Смолкая, смолкая.
1987 г.
Москва
ЧИСТЫЕ ПРУДЫ
А. Наль
Все, что будет со мной, знаю я наперед,Не ищу я себе провожатых.А на Чистых прудах лебедь белый плывет,Отвлекая вагоновожатых.На бульварных скамейках галдит малышня,На бульварных скамейках разлуки.Ты забудь про меня, ты забудь про меня,Не заламывай тонкие руки.Я смеюсь пузырем на осеннем дожде.Надо мной — городское движенье.Всё круги по воде, всё круги по водеРазгоняют мое отраженье.Все, чем стал я на этой земле знаменит —Темень губ твоих, горестно сжатых…А на Чистых прудах лед коньками звенит,Отвлекая вагоновожатых.
1963 г.
Сев. Атлантика
ПЕРЕДЕЛКИНО
Л. Либединской
Позабудьте свои городские привычки, —В шуме улиц капель не слышна.Отложите дела — и скорей к электричке:В Переделкино входит весна.Там зеленые воды в канавах проснулись,Снег последний к оврагам приник.На фанерных дощечках названия улиц —Как заглавия давние книг.Там, тропинкой бредя, задеваешь щекоюПаутины беззвучную нить.И лежит Пастернак над закатным покоем,И веселая церковь звонит.А в безлюдных садах и на улицах мглистыхНад дыханием влажной землиМолча жгут сторожа прошлогодние листья —Миновавшей весны корабли.И на даче пустой, где не хочешь, а пей-каНепонятные горькие сны,Заскрипит в темноте под ногами ступенька,И Светлов подмигнет со стены.И поверить нельзя невозможности БогаВ ранний час, когда верба красна.И на заячьих лапках, как в сердце — тревога,В Переделкино входит весна.
1964 г.
Переделкино
НОВЕЛЛЕ МАТВЕЕВОЙ
А над Москвою небо невесомое.В снегу деревья с головы до пят.И у Ваганькова трамваи сонныеКак лошади усталые стоят.Встречаемый сварливою соседкою,Вхожу к тебе, досаду затая.Мне не гнездом покажется, а клеткоюНесолнечная комната твоя.А ты поешь беспомощно и тоненько,И, в мире проживающий ином,Я с твоего пытаюсь подоконникаДельфинию увидеть за окном.Слова, как листья, яркие и ломкиеКружатся, опадая с высоты,А за окном твоим — заводы громкиеИ тихие могильные кресты.Но суеты постылой переулочнойИдешь ты мимо, царственно слепа.Далекий путь твой до ближайшей булочнойТаинственен, как горная тропа.А над Москвою небо невесомое.В снегу деревья с головы до пят.И у Ваганькова трамваи сонныеКак лошади усталые стоят.
1963 г.
Москва
ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО
На Ваганьковом горят сухие листья.Купола блестят на солнце — больно глазу.Приходи сюда и молча помолись ты.Даже если не молился ты ни разу.Облаков плывет небесная отараНад сторожкой милицейскою унылой,И застыла одинокая гитара,Как собака над хозяйскою могилой.Ветви черные раскачивают ветрыНад прозрачной неподвижною водою,И ушедшие безвременно поэтыУлыбаются улыбкой молодою.Их земля теперь связала воедино,Опоила их, как водкою, дурманом.Запах вянущих цветов и запах дыма —Все проходит в этом мире безымянном.На Ваганьковом горят сухие листья.За стеной звонит трамвай из дальней дали.Приходи сюда и молча помолись ты —Это осень наступает не твоя ли?
1980 г.
Москва
ПАМЯТИ ЮРИЯ ВИЗБОРА
Нам с годами ближеСтанут эти песни,Каждая их строчкаБудет дорога…Снова чьи-то лыжиГреются у печки,На плато полночномСнежная пурга.Что же, неужелиПрожит век недлинный?С этим примиритьсяВсе же не могу.Как мы песни пелиВ доме на НеглиннойИ на летнем чистомВолжском берегу!Мы болезни лечим,Мы не верим в бредни,В суматохе буденТянем день за днем.Но тому не легче,Кто уйдет последним —Ведь заплакать будетНекому о нем.Нас не вспомнят в избранномМы писали плохо…Нет печальней участиПервых петухов.Вместе с Юрой ВизборомКончилась эпоха —Время нашей юности.Песен и стихов.Нам с годами ближеСтанут эти песни.Каждая их строчка Будет дорога…Снова чьи-то лыжиГреются у печки,На плато полночномСнежная пурга.