Чтение онлайн

Но больше всего пересудов у свечинских обитателей ходило про самый настоящий стриптиз, практикующийся в заведении Гарани. Михаил даже видел одну из этих рисковых дамочек. Был у них в бригаде Семка по кличке Динамит, ба-а-льшой специалист по женской части. Как-то раз Силин возвращался с ним с работы, болтали о разной ерунде, но вдруг Семка сделал большие глаза, больно ткнул кулаком в бок Михаила и громко прошептал ему на ухо: "Смотри, Элен!". Михаил глянул в сторону, куда с вожделением таращился низкорослый Динамит, и увидел высокую девушку, платиновую блондинку с красивым фарфорово-кукольным личиком.

– - Одна из стриптизерш в "Золотом", -- продолжал нашептывать Семка.

Дело было уже по осени, на даме было длинное, до самых пят, кожаное пальто, и оценить фигуру женщины с такой редкой для Свечина профессией Силин не смог. Тем более что у тротуара ее ожидал сиреневый "опель" с носатым шофером за рулем.

– - Такая женщина, ты видел бы, какая у ней грудь!
– - продолжал стонать истекающий слюной Динамит. Силину же девица не понравилась. От безупречно мраморного личика Элен веяло высокомерием и холодом. Проводив взглядом машину с этими двумя столь контрастными лицами, Михаил скептично хмыкнул.

– - Может, она и красивая баба, но по ней видно, что стерва еще та!

– - Это точно, -- подтвердил Семка.

– - Слушай, а ты-то откуда знаешь, кто она? Неужели захаживаешь в "Золотой"?

Динамит замялся. Невысокий, шустрый, чернявый, он даже ходить не мог нормально, по-воробьиному смешно подпрыгивал на ходу, при этом вертя головой на сто восемьдесят градусов и "фотографируя" всех проходящих мимо дамочек. Время от времени он опаздывал на работу, появлялся весь битый, в синяках, но веселый и неугомонный.

– - Да помнишь, месяц назад мы квартиру налоговому инспектору "под Европу" делали? Вот я на весь заработок и кутнул.

– - Постой, это когда тебе ребра сломали?
– - припомнил Силин.

– - Ну, не сломали, трещина была. Но болела, зараза, долго.

– - Что, из-за этой суки?
– - засмеялся Силин.

Динамит просто махнул рукой.

– - Тебе, Монета, все равно меня не понять. Знал что бить будут, но не попробовать подснять ее не мог, ну грех, понимаешь! Что она, падла, c шестом делала!..

Все это Силин вспоминал, разглядывая приземистое, без особых изысков здание бывшей столовой. Большие окна на фасаде Гараня велел заложить кирпичом, оставив какие-то бойницы из стеклоблоков на двухметровой высоте. Снаружи стены оштукатурили под "шубу" и покрасили в розовый цвет. Два круглых фонаря над входом также излучали розоватый свет, хотя вряд ли хозяин бара знал о назначении красных фонарей на улицах Амстердама. Самой заметной частью заведения свечинского магната была витиеватая вывеска: "Кафе "Золотой бар", мигавшая ночью трехцветным неоном.

Засмотревшись, Нумизмат перестал обращать внимание на окружающих. Тем временем с подошедшего автобуса сошла небольшая кучка народа, все они рассосались в разные стороны, но одна из женщин замедлила шаг и, подойдя к Силину со спины, внезапно и резко по собачий гавкнула.

Нумизмат не вздрогнул, он как-то нелепо и глупо подпрыгнул вверх, смешно болтанув в воздухе своими длинными конечностями. Обернувшись и увидев хохочущую женщину, Михаил сплюнул и выругался. Это круглое, курносое лицо и подобные шуточки могли принадлежать только Наташке.

На двадцать четвертом году жизни Нумизмат немного сошел с ума. Природа взяла свое -- он влюбился и как-то уж очень быстро загремел золотыми цепями Гименея. Наталья тогда работала в заводской столовой на раздаче. Бойкая, живая черноглазая хохотушка и хулиганка, она была полной противоположностью Силина, несколько флегматичного и расчетливого. Может, это и привлекло Михаила к ней, да еще первобытный инстинкт продолжения рода, живущий в каждом из нас.

Первые полгода Силин прожил в каком-то угаре. Любовь показалась ему сначала неплохим делом, будто откопал горшок с прежде неизвестными монетами. Лишь когда Наташка ушла в декретный отпуск, Михаил потихоньку начал опускаться на грешную землю. Жена его оказалась стопроцентной женщиной, она требовала к себе постоянного внимания, тратила массу денег на продукты, одежду, белье, предметы косметики и прочую ерунду. Она любила собирать шумные компании друзей, где не обходилось без парочки бутылок водки, кучи сальных анекдотов, хохота и песен до полуночи. По праздникам Наташка водила Силина по родственникам, где повторялась та же самая история с выпивкой и шумными разговорами. Плюс дни рождения все той же многочисленной, как саранча, родни. Но более всего Михаила убивал огород клана Зубриловых, размером с добрый аэродром. Копала, сажала, окучивала и убирала урожай банда родственников тоже всем скопом. Словом -- обычная жизнь советского человека.

Но Силин-то был Нумизмат! Вначале у него отпали поездки по выходным на барахолку в Железногорск, затем походы по адресам с подозрением на хранение жильцами антиквариата. А когда Михаил понял, что из-за повседневной суеты он прозевал и не выписал памятную серию монет, посвященную тридцатилетию победы над Германией, то в семье произошла первая стычка.

Вскоре у Силиных родилась дочь, и тут окончательно проявился самый большой грех Натальи. Если раньше она еще как-то пыталась удивляться и восхищаться увлечением мужа, то с появлением этого орущего красного комочка жена абсолютно перестала восторгаться как коллекцией мужа, так и им самим. А Силину подобное уважительное отношение было нужно как воздух астматику, как доза наркоману.

Но и Наталья не смогла стерпеть, когда поняла, что главное в жизни мужа не она с дочкой, а все те же проклятущие монеты. Пару месяцев конфликт тлел, вспыхивая короткими словесными стычками, но когда Силин вбухал большую часть зарплаты в очередное свое пополнение монет, случился грандиозный скандал. Вопрос жена поставила ребром: "Или я с дочкой, или эта твоя дурацкая коллекция!"

"Никуда не денется, живой человек все-таки дороже какой-то пригоршни монет," -- рассуждала Наташка в кругу своих поддакивающих подруг.

Но фанатика понять трудно, тем более с невысокого, женского, шестка. Силин ушел из семьи не только с легкостью, но и с радостью. Наташке он оставил все: квартиру, обстановку, забрал только носильные вещи, раскладушку, да Ее Величество Коллекцию. Вот такая история была за плечами двух случайно встретившихся осенним вечером людей.

– - Что это ты, Силин, на бар пялишься?
– - с вызовом в голосе спросила Наташка.
– - Решаешь, не зайти ли кутнуть? Да куда тебе, cкорее удавишься! Вот сколько ты лет в этой своей куртяге ходишь?
– - она подцепила пальцем клапан нагрудного кармана.
– - Лет десять, не меньше?